Книга Год 1994-й. Крах Гегемона, страница 10 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Так и есть, Нина Викторовна, — сказал я, — и в то же время ваши слова наводят меня на мысль, что западная цивилизация, главным модусом пассионарности которой являются перечисленные вами пороки, будет кишеть большими и малыми демонами, как навозная куча опарышами. И вот что удивляет. В мире Славян, да и во времена падре Бонифация это были люди как люди — не записные добряки, но и не алчные садисты, а уже в мире Александра Ярославича их будто подменили. Ведь, по сути, и папа Григорий Девятый, и Гитлер обещали своим адептам одно и то же: забвение понятия «совесть» и поместья с послушными славянскими рабами. И дела не меняет даже то, что в обоих случаях поддавшиеся на посулы вместо поместий получили братские могилы, где пятеро лежат под одним крестом. Пороки европейской цивилизации это не исправило ни в малейшей степени.

— Я думаю, — сказала товарищ Антонова, — что дело в том, что христианизация Западной Европы, в отличие от Византии, была явлением поверхностным. Приказали европейцам верить в Христа — они и верили, точно так же, как прежде в Зевса-Юпитера, Ареса-Марса, Афродиту-Венеру или в германских и галльских племенных богов. Иисус Христос, персонифицирующий Троицу, занял в пантеоне место Юпитера, Георгий Победоносец заместил Марса, а образы женских богинь слились в облике Богоматери. Имена изменились, а вот сущности остались прежними. Зато алчность, зависть, жажда власти и пренебрежение нижестоящими были в жизни раннесредневековых европейцев самым обычным явлением, ибо такова была захватившая их земли Римская империя, которая тоже ходила в походы за послушными рабами и землями для обустройства поместий. Как вы верно сказали когда-то Конкордию Крассу, величие с мерзостью, бывает, довольно неплохо сочетаются. Когда грянул пассионарный толчок восьмого века, Римской империи уже не было, но привнесенные ею отношения между людьми сохранились в полном объеме. Они и впечатались в общеевропейскую этнокультурную доминанту на уровне непререкаемых истин, а христианские заповеди остались прислоненными где-то сбоку. И в дальнейшем это положение не менялось, вне зависимости от количества минувших столетий и сменяющих друг друга пассионарных толчков. То, что мы наблюдаем сейчас — это конечный итог эволюции этой системы, можно даже сказать, ее предсмертные судороги, ибо не сможет сколь-нибудь долго существовать цивилизация, в числе прочего, ненавидящая сама себя. Это я вам говорю по опыту искусственных миров на уровне двадцатых годов двадцатого века, где эти симптомы уже выступили на поверхность, как язвы при терминальной стадии сифилиса. Мы-то, в своем наивном две тысячи двенадцатом году, подобного даже и не предполагали, а тут вон оно как получилось.

— Все верно, — сказал я, — и даже более того. Замечание о том, что при механической смене веры люди в действительности продолжают поклоняться прежним сущностям, называя их новыми именами, воистину достойно большой императорской премии за вклад в проблемы философии. В таком случае получается, что Моисей, вместо проповеди устроивший резню поклонников золотого тельца, продолжал подсознательно поклоняться Ваалу, а потому и устроил во имя нового бога кровавое человеческое жертвоприношение. Потом через Ветхий Завет это древнееврейское мироощущение проникло в христианство, что позже икнулось Европе Альбигойскими войнами, кострами инквизиции, сожжением Жанны д'Арк, Варфоломеевской ночью и безумием бессмысленно-жестокого революционного террора во Франции, ведь Робеспьер, отринувший веру своих отцов, продолжал приносить кровавые жертвы уже во имя Человеческого Разума, Свободы, Равенства и Братства. В таком случае оседланный демоном Гитлер, зачавший новое арийское божество, был явлением вполне ожидаемым, и в Основном Потоке до такого оставался всего один шаг. И той же сущности в образе дяди Сэма на самом деле поклонялись и продолжают поклоняться американцы, убивая людей сотнями тысяч и миллионами, на это раз во имя Мировой Демократии.