Онлайн книга «Год 1994-й. Крах Гегемона»
|
— Вот только не надо путать дешевую голливудскую агитку и грубую реальность, — возразил я. — Дешевая эта агитка — не по вложенному бюджету, который зашкаливал, а по содержанию, грубо передергивающему исторический материал. Такие императоры, как Пал Патин, возможны только во времена падения выродившихся династий, в канун гражданских войн междуцарствия, а отнюдь не при переходе от Республики к Империи. Юлий Цезарь и Марк Антоний грубо неравны Нерону и Калигуле. При этом моя Империя была создана с нуля, и никогда не переживала республиканскую форму правления, поэтому существующие порядки для моих людей естественны, и они никогда не помышляли ни о чем другом. — Хорошо, — сказал Жириновский, — я это запомню. А теперь скажите, что мне делать с сопровождающими меня двумя телохранителями, которые ждут меня тут в редакции, а также водителем машины внизу? Было бы очень нежелательно бросить их ждать неопределенное время. — Мы можем сделать просто, — ответил я. — Сейчас вы попрощаетесь с Павлом Николаевичем, вместе с телохранителями спуститесь вниз, сядете в машину, и уже на ней въедете в парадный ангар моего линкора. А дальше — кому что по чину. Вам — разговор со мной, а вашей обслуге — путь в комнаты для гостей, где они будут ожидать вас со всем возможным комфортом. А потом в обратном порядке, прямо из ангара — в какой-нибудь глухой московский переулок. Устроит вас такой вариант? — Да, пожалуй, устроит, — царственно кивнул Жириновский, — поехали, то есть пошли. 4 февраля 1992 года, 22:45 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи Въехал Владимир Вольфович в мои владения, надо сказать, с помпой. Водила мерса аж зажмурился, когда вместо московской улицы перед ним открылся простор корабельного ангара. И тут же нечто вроде почетного караула: несколько бойцовых остроухих, пара боевых хуман-горских гибридов и пара амазонок, правда, все в повседневном минималистичном корабельном обмундировании, а не в полной боевой экипировке. Сцены из Звездных войн, где штурмовики Империи в небоевой обстановке рассекают по коридорам линкора или «Звезды смерти» в белых доспехах вызывают у меня, старого сапога, ехидную усмешку: и спят они, получается, тоже в этих доспехах? Впрочем, нужна была эта сцена лишь для того, чтобы мой гость сразу полной грудью вдохнул местного колорита. Хотел господин Жириновский самой брутальной фантастики — будет ему искомое, хоть ложкой ешь. И телохранители, когда повылезли из мерседеса, сразу опустили ручонки по швам. Тут они, бычки накачанные, не равны никому и ни в каком виде. Волшебное Тридесятое царство, пропитанное добротой и красотой, из тех местных людей способны оценить лишь единицы лучших, а вот брутальную мощь «Неумолимого» и его команды понимают все, вне зависимости от нации, пола и возраста. Время там такое — когда сила и возможность реализовать ее, насмерть ударив оппонента в лоб, ценится превыше всех обстоятельств. — Значит, так, девочки, — сказал я, — сейчас вы берете этих парней, идете с ними в комнату отдыха для гостей и приятно проводите время, пока я разговариваю с их шефом. Люди это не особо плохие, но и не совсем хорошие, поэтому все должно быть в соответствии с протоколом, чтобы у гостей от этого визита остались только самые наилучшие впечатления. Ну а мы пошли. Лет-с гоу, Владимир Вольфович. |