Онлайн книга «Год 1994-й. Крах Гегемона»
|
Да, в то утро было у меня странное предчувствие… Как и у Хиллари. Она даже пролила свой кофе за завтраком себе на платье, чего никогда с ней прежде не случалось. Отчетливо стоит перед глазами эта картина: она вскакивает, хватает салфетку… и тут за окнами слышится какой-то необычный гул. В чем дело? Здание хорошо охраняется, и там просто не может быть никакой незапланированной активности! Супруга, тут же забыв про пятно, бросается посмотреть, что происходит, а я, дожевывая кусок бекона, бросаюсь за ней. И видим мы вот что. Весело зеленеющая лужайка перед Белым Домом залита солнцем. Прямо посередине ее открывается дыра в пространстве, и из нее толпой выбегают люди, то есть мужчины. Боже, да они все голые! Их уже около сотни там, и они продолжают выходить из ниоткуда! Лица у всех растерянные, красные от стыда и унижения; руками они прикрывают свои причиндалы, напряженно всматриваясь в окна здания. Ранее подобное происшествие уже случалось в Париже, куда Всемогущий Властелин выслал захваченных им в Боснии французских миротворцев. И вот теперь жертвой его жестокого насмешливого милосердия стали американцы… Лучше бы он их всех просто убил — тогда бы нам не пришлось испытывать чувство позора. Хиллари издает какой-то сдавленный писк и прячется за занавеску. Мельком бросаю на нее взгляд: подбородок дрожит, лоб покраснел, глаза расширены, грудь вздымается — никогда я не видел ее в таком состоянии. Обеими руками она вцепилась в салфетку и терзает ее, продолжая наблюдать за происходящим. Я же не прячусь. Но кусок бекона, что я не успел дожевать, превращается в комок безвкусной ваты и продолжает оставаться у меня во рту. Тем временем голые парни все прибывают — с катастрофической быстротой. И это зрелище столь фантасмагорично и нелепо, что я непроизвольно начинаю промаргиваться, с тоской осознавая, что это не поможет. А голых мужчин становится все больше. Судя по их телосложению и стрижкам, это наши военные. Беспомощные, они ежатся от ветерка, перебирают ногами, расходясь от той дыры, что выдавливает их сюда, чтобы дать место прибывающим товарищам. Вот их уже, пожалуй, больше тысячи… Отсюда, из окна, эта толпа напоминает розово-коричневую лужицу, растекающуюся по лужайке. Я знаю, что должен что-то предпринять, однако шок, подобно которому я прежде не знал, не дает сделать ни одного движения. Боковым зрением вижу, что губы Хиллари шевелятся. Прислушавшись, разбираю ее хриплый шепот: «Это все он… проклятый колдун… Император! Неслыханное унижение… Конец Америке… Да-да, это конец… это конец… это конец…». Так она повторяет: «Это конец…», точно заевшая пластинка, и по ее лицу пробегают судороги, уродуя его до неузнаваемости. Теперь уже все мое внимание сосредоточено на ее лице. И вдруг совершенно неуместная, дикая в данных обстоятельствах мысль вспыхивает в мозгу: «Я никогда не любил эту злую, некрасивую женщину!». И мне становится страшно. Я знаю, что отныне между нами уже не будет тех отношений, что были раньше. Потому что рухнула их основа! Мы стремились к одной цели, но теперь, однозначно, она для нас недостижима. Более того — нас не просто унизили этими голыми мужчинами, а красноречиво показали, кто мы в глазах императора Галактики. По сути — голые все мы! Постольку, поскольку император видит нас настоящими — без всех этих лживых высоких фраз о гуманизме, демократии и справедливости. Голая для меня Хиллари — по сути, это расчетливая сука, которой важно лишь ее положение в обществе, богатство, власть, престиж и авторитет. Голый и я перед ней — морально незрелый, слабый подкаблучник, ничего из себя без жены не представляющий… |