Книга Год 1994-й. Крах Гегемона, страница 136 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

С тех пор мне нравились именно такие: грудастые, широкобедрые, с мягкими чертами лица, с поволокой в глазах. Но, черт возьми, среди тех, на ком я мог бы жениться, таковых не было. Ко мне проявляли интерес этакие «классические» красотки: худые и скуластые. Я, конечно, пользовался их вниманием, завязывая романы и интрижки, но своего идеала так и не нашел.

Как у меня закрутилось с Хиллари, я до сих пор не могу понять до конца. Казалось бы, она являла собой полную противоположность моему представлению о желанной женщине. Глаза ее смотрели прямо, узкое лицо выражало уверенность в себе, выдавая сильную целеустремленную натуру. Ни малейшей томности не было в ее облике. Однако она была умна и по-своему, по-особенному, очаровательна и не похожа на других. И потому не заметить ее было невозможно, так что я при встрече откровенно пялился на нее, не имея каких-то особых намерений. Но когда она заговорила со мной… В тот момент я отчего-то испытал необычайный прилив счастья. В ней мне почудилось что-то родственное — такого не возникало при общении ни с одной другой девушкой. Те, другие, все были какие-то одинаковые… И все они сразу поблекли по сравнению с Хиллари. Сам себе удивляясь, я все отчетливее понимал, что отныне мы с ней связаны навек.

После свадьбы я убедился, что эта женщина — действительно подарок судьбы. Она помогла мне добиться большого успеха. Правда, она была слишком властной, но всякий раз я понимал, что характер ее дополняет мой таким образом, что мы составляем идеальный тандем. Ее честолюбие делало ее этакой «железной леди». Да, у нас, как и в любой семье, случались и ссоры, и скандалы. Но при этом я всегда знал, что она уважает меня. Ни разу она не позволила себе высказаться в мой адрес унизительно — все ее претензии были обоснованы и четко сформулированы.

Собственно, недолго мне пришлось оставаться верным мужем. Когда я обрел существенное влияние, став губернатором штата, в моей жизни стали появляться искушения в образе женщин, с которыми приходилось работать вместе. И я хорошо ощутил преимущества своего положения. Что характерно: большинство этих женщин старались соблазнить меня не ради какого-то продвижения по службе — нет, они просто испытывали влечение ко мне как к мужчине. Мне это льстило. Хиллари была довольно холодна в постели… Секс не входил в число ее приоритетов. Собственно, в ней и не было ничего сексуального. Вся ее жизненная энергия уходила на достижение того, что мы с ней называли успехом, сходясь в понимании этого слова. И я изначально не ждал от нее бурных страстей. Но мой собственный темперамент заставлял искать необходимых впечатлений на стороне… Хиллари догадывалась, конечно. Но не поднимала эту тему. И я был ей благодарен за это. Кажется, она изначально допускала, что ее красавец муж, достигнув определенных высот, не станет особо сдерживать себя. Разумеется, я должен был соблюдать приличия, делая так, чтобы мои интрижки не стали пищей для газетчиков. И мне это неизменно удавалось. Покладистые красавицы держали рот на замке.

И вот тут стоит отметить, что с тех пор, как я стал развивать политическую карьеру, в моем окружении появились женщины, не заметить которых было просто невозможно. Среди них попадались горячие штучки — именно такие, о каких мне мечталось. Сочные, свежие, эти девушки смотрели на меня влюбленными глазами, говорящими, что они готовы на все. И мне нравилось это, чертовски нравилось. С ними я испытывал то, чего не могло быть с Хиллари — я был желанным мужчиной. Для жены же я в первую очередь был атрибутом успеха, и это порой утомляло.