Книга Год 1991-й. Вторая империя, страница 65 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Так, из последовавших репортажей и интервью, весь мир узнал, что потусторонний пришелец, ранее орудовавший только на территории бывшего Советского Союза, теперь заинтересовался разгорающимся конфликтом на Балканах. Президент Буш узнает о случившемся чуть позже, когда проснется, а вот вся Европа встала на уши почти сразу. И хоть понимали умные люди, что после событий на одной шестой части суши нельзя исключать ничего и ни для кого, но все равно набег галактического космодесанта на Загреб для многих и многих случился как гром среди ясного неба. Мол, где Москва, а где Балканы. Однако у некоторых пятки зачесались сразу. Бежать куда глаза глядят (главное, подальше) и спрятаться понадежнее. А то будет все потом как в Исламабаде-Равалпинди — то есть в мелкое крошево и вонючий дым.

И не меньше произошедшее взбудоражило сербских деятелей, которые тоже знали про себя, что они немало грешны, хоть и не в такой степени, как их хорватские оппоненты. Душная атмосфера умирающего титоистского режима толкала людей в объятия националистических и либеральных идей, при этом идеология неприсоединения с югославской стороны и политика мирного сосуществования с буржуазным миром, практикуемая Советским Союзом, делали для бывших* югославских коммунистов переход на темную (то есть западную) сторону силы вполне допустимым и даже желательным.

Примечание авторов:* после того, как Иосип Броз Тито вильнул «налево», отколовшись от Советского Союза первым из красных национальных вождей, поддержавшие его члены югославской компартии коммунистами по определению быть перестали, а те, что не поддержали, были исключены из партии, превратившись в заключенных концентрационных лагерей.

Вот и Добрица Чосич, начавший карьеру как политработник в Расинском партизанском отряде, после войны поддержал Тито в стремлении создать из Югославии обособленный коммунистический анклав, и до середины шестидесятых был верным сторонником балканского Наполеончика. Потом, еще до того, как в опалу попал его покровитель Александр Ранкович*, товарищ Чосич неожиданно вышел из состава ЦК Союза Коммунистов Югославии, сохранив пост в ЦК компартии Сербии.

Историческая справка:* Александр Ранкович, он же Лека Марко — в годы германской оккупации известный партизанский командир, соратник Тито и руководитель первой коммунистической спецслужбы «Отделение Защиты Народа». Последовательно руководил репрессиями против прогерманских и проитальянских коллаборационистов, националистов, монархистов и сталинистов, и ему было все равно, кого именно в данный момент нужно убивать из-за угла, арестовывать, расстреливать и гноить в концлагерях. На момент своей опалы занимал должности вице-президента члена ЦК и куратора спецслужб, и при этом находился в оппозиции к Тито по ключевым вопросам внутренней и внешней политики. Ранкович и его единомышленники настаивали на централизации и усилении роли Сербии и СФРЮ, ограничении албанской автономии в Косове, настороженно относились к экономической политике, разработанной Эдвардом Карделем, противились демократизации и дальнейшей федерализации Югославии. Естественным образом Ранкович и его фракция были популярны в Союзе коммунистов Сербии и среди косовских сербов. Так же Ранкович как вице-президент СФРЮ стал высказываться за сближение с СССР, в то время как его шеф считал нужным продолжать политику нейтралитета и балансирования между Западом и Востоком. Положение Тито становится неустойчивым, ибо на тот момент в Советском Союзе Никитка Кукурузвельт уже слетел с поста генсека решением Пленума партии за бонапартизм и волюнтаризм. И тут, трах-тибидох, балканский Наполеон неожиданно обнаруживает в своей резиденции подслушивающие устройства и обвиняет во всем службу государственной безопасности и ее куратора Александра Ранковича. Поскольку следствие по этому вопросу не нашло никаких концов, не исключено, что этот маленький «уотергейт» был чистейшей воды инсценировкой, необходимой для разгрома оппозиции режиму. В результате Александр Ранкович и его сторонники лишились всех постов и ушли из политики, главный идеолог децентрализации и конфедерализации Югославии словенец Эдвард Кардель, некритически следовавший марксистской установке на неизбежное отмирание государства, поделался вторым человеком после Тито, а политический конструктор «Лего» под названием «Югославия» сделал еще один шаг к грядущей национальной катастрофе.