Книга Год красного дракона, страница 91 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И тогда я решила поговорить с падре Александером, и он сказал, что эту пустоту требуется заполнить чем-то большим, чем был изгнанный из моей головы паразит, то есть делать это надо при помощи принятия веры в Единого Бога-Отца и усвоения вашего русского культурного кода. Ведь вы всегда всех побеждали, а временно проиграв, всякий раз восставали из пепла, а это значит, что ваш код самый сильный и самый лучший. Так я и сделала, и тогда пустота стала отступать, а потом гауптман Серегин взял меня на службу и тем самым произвел в почетные русские. Я была первой, но за мной пошли многие и многие - сначала амазонки, отправившиеся в поход вместе с гаупманом Серегиным, потому что безумно влюбились в это воплощение всяческих мужских достоинств, а потом и местные остроухие, которые не влюбились, а полюбили герра Серегина всей своей душой с первого взгляда. А это, как говорят у вас, у русских, небо и земля. А любят остроухие истово, один раз и на всю свою жизнь, и им все равно, что предмет их любви спит только со своей женой, а к ним относится ровно как к нареченным сестрам или приемным дочерям. Для них достаточно исходящего от нашего обожаемого командира чувства заботы, участия и искренней симпатии, а мужчин-партнеров себе в постель остроухие выбирают по принципу максимальной схожести с идеалом. Амазонки, покидая свой мир, оставляют его полностью и целиком. Уже здесь они усваивают новые для себя обычаи и порядки, становясь такими же почетными русскими, как и я. А остроухие в своем исходном состоянии и так были пусты дальше некуда, особенно те, кого выращивали на мясо, и эту пустоту герр Серегин щедро заполняет своим русским культурным кодом. Тут для этого есть все необходимое: вечерняя школа и библиотека, до которой, овладев русской грамотой, остроухие, как воительницы, так и вспомогательный персонал, становятся особо охочи. Совсем недавно туда завезли большое пополнение новых книг из семьдесят шестого года, и девочки от этого факта в полном восторге. Вот так: у нас все, кто служат - или настоящие русские, как в армиях герра Багратиона и принца Михаила, или почетные русские, как я и мои кригскамрады, добровольно пошедшие в армию к лучшему военному вождю Мироздания. И я из этих почетных русских была самая первая.

Мы слушали дозволенные речи нашей Шахерезады со всем возможным вниманием, ведь Голос нам ничего подобного не рассказывал. В его изложении жизнеописание товарища Серегина звучало сухо, как у Цезаря - «пришел, увидел, победил», но в рассказе Гретхен-Маргариты наш будущий командующий раскрылся с совсем другой, можно сказать, человеческой стороны. И в то же время было видно, что, закончив свой рассказ, наша собеседница ожидает от нас реакции: хулы или похвалы, ибо безучастно к такому для нормального человека отнестись невозможно.

И Нина Викторовна, единственная из нас, у кого этот жест не выглядел непозволительно фривольным, погладила девочку сухой рукой по голове.

— Никто не может выбрать для себя, в какой стране и в какой семье ему родиться, - сказала она, - поэтому ты ничуть не виновна в своем происхождении. Зато, когда у тебя появилась возможность круто изменить свою жизнь к лучшему, ты все сделала правильно. И товарищ Серегин, с нашей точки зрения, тоже все сделал правильно, он безупречен и выше всяких похвал. Теперь мы понимаем, что значит «первая почетная русская», и я думаю, что таким званием можно гордиться.