Книга Год красного дракона, страница 85 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Потом пошли картины Батыева нашествия в тринадцатом веке. Все разница с предыдущим эпизодом только в типе местности (леса вместо степи) и времени года (зима вместо лета), а все остальное то же самое, разве что тела убитых гражданских, заледеневшие на морозе, не издают никаких запахов, а спокойно лежат и ждут похорон, если, конечно, в округе уцелел хоть кто-нибудь из своих. И снова скакали по русской земле высокие всадники, на этот раз в белом зимнем камуфляже, и копыта их коней лишь едва касались поверхности сугробов. Гулять так гулять, рубить так рубить. И не было пощады никому - ни мелким группам фуражиров, ни целым туменам. И тут я окончательно поверил, что этот ушлый капитан происходит как раз из нашего племени летучих мышей, ибо оказался он разворотлив^[21],изобретателен, чертовски умен и беспощаден, когда речь идет о врагах наше страны, в каком бы веке она ни располагалась. И если анты-артаны шестого века были нашими достаточно условно, то от тех, кто бился против Батыева нашествия, мы ведем прямую преемственность.

Поддержал наших предков капитан Серегин, надо сказать, на славу. В ход пошли не только жалящие набеги его кавалерии на фуражиров и концентрированные атаки отдельных монгольских ту-менов всем войском, но и изобретения грядущих времен. Уж не знаю, фугасы какого типа использовали его саперы при минировании русла замерзшей Оки, но рванули они знатно, и кони вместе с монголами летали по небу аки птицы. Большой специалист закладывал заряды - уважаю, благодарность в приказе и рукопожатие перед строем. А еще один тумен его люди прибили чем-то, чертовски напоминающим тактический ядерный заряд. Уж вспышку взрыва и светящийся шар, превращающийся в грибовидное облако, которое вздымается в небеса, невозможно спутать ни с чем.

Одним словом, Батыя товарищ Серегин победил, ибо с самого начала был быстрее и умнее его, а к концу стал еще и сильнее, а потом начался такой большой реал-политик, что мы только раскрыли рты. От своего имени наша команда выступала только в мире русско-турецкой войны за освобождение Болгарии, во всех остальных случаях предпочитая встраиваться в существующее российско-советское государство, а товарищ Серегин показал такой класс произвольной политической программы, что нам оставалось только удивляться. И что, нам в своих прежних жизнях так тоже можно было? Но надо признать, что среди тогдашних Рюриковичей товарищ Серегин белой вороной не выглядел и вел себя вполне по-свойски, да и те приняли его как равного себе, что стоило им дорого. И судили князья на своем съезде в спасенной от врага Рязани не столько Батыя, для которого товарищ Серегин заранее приготовил именной кол, столько разных иуд из своей среды, обещавших этому Батыю режим наибольшего благоприятствования и моральную поддержку.

Кроме всего прочего, по ходу этой истории товарищ Серегин свел знакомство с юным новгородским князем Александром Ярославичем и его отцом - киевским князем Ярославом Всеволодовичем. Эти двое стояли во всей тогдашней великокняжеской своре наособицу, потому что бились они не только за свой личный интерес и интерес своего удела (что несколько шире), но и за всю Русь в целом, которая в тринадцатом веке уже была довольно абстрактным понятием. Одно то, что прожженный политикан того времени (я имею в виду отца Александра Невского) воспринимал товарища Серегина как равного по положению, и в тоже время более опытного коллегу по княжескому ремеслу, говорит о нашем новом начальстве очень много. А в том, что Голос приготовил товарища Серегина к нам в начальники, лично у меня нет никаких сомнений. Иначе не стоило бы огород городить, то есть извлекать наши сущности из того места, где они находились после смерти всех своих воплощений.