Книга Год красного дракона, страница 84 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Так мы провели целую неделю, спали и видели необыкновенный сон один на всех. Мы знали, что мы спим, и что наши иссохшие тела плавают в магической воде такой температуры, что в ней испытываешь ни тепла, ни холода. И в то же время мы все четверо сидели за грубо оструганным деревянным столом, то ли в блиндаже, то ли в бревенчатой избе без окон и разговаривали разговоры, будто не наговорились при первой жизни, то есть при четырех первых жизнях. И первым нашим собеседником был Голос, который закинул нас сперва в иные миры, поделив на дольки будто апельсин, а потом вернул обратно, соединив то, что, казалось, было разделено навсегда. Мы его только слышали, но не видели, однако все равно были уверены в истинной сути того, кто разговаривал с нами, не открывая своего лица. У других бы ум за разум зашел только от одного этого факта непосредственной беседы с Творцом Всего Сущего, а мы ничего, ни в одном глазу, как будто так и надо.

Поговорили хорошо. Голос просил называть его Небесным Отцом и сказал, что мы лучшие из его детей, как и те, кто служит местному главному начальнику товарищу Серегину, которым мы уже имеем честь быть знакомыми. Да уж, отрекомендовал нам его Голос по полной программе. Он и воин, он и полководец, произнесший перед своими солдатами формулу полного тождества: «Я - это вы, а вы - это я», он и честный справедливый властитель, защитник всех обиженных, униженных и оскорбленных, опекун вдов и сирот, самовластный князь Великой Артании (знать бы, где это) и будущий император Четвертой Русской Галактической Империи. А еще товарищ Серегин - настоящий герой, победитель эллинского бога Ареса, дьявольского отродья херра Тойфеля, аварского кагана Баяна, монгольского хана Батыя, польского короля Сигизмунда, французского императора Наполеона, британской королевы Виктории, Адольфа Гитлера и иных, менее значительных, мерзавцев...

А потом нам показали этапы трудного пути армии товарища Серегина по мирам основной последовательности, причем «кино» было не только в цвете и со звуком, но еще с вкусом и запахами, которые могли сказать о происходящем гораздо больше остального. Мы видели скачущие по степи шестого века большие массы латной кавалерии и трепещущие над ними священные алые знамена, видели могучих остроухих воительниц, облаченных в доспехи родного для нас цвета хаки. Мы видели их врагов, дикую кочевую орду, что подобно саранче уничтожала все, что встретит на своем пути. Наши ноздри обоняли запах тления в славянских селениях, куда эти бабуины добрались раньше кавалеристок товарища Серегина, мы видели обезображенные тела женщин и детей, над которыми с жужжанием кружили стаи мух. На летней жаре тела разлагаются быстро, поэтому зрелище на вид и запах было особенно ужасным и отвратительным.

А потом мы видели, как во встречной сшибке сошлись орда степняков и панцирная кавалерийская лава, над которой трепетали священные алые знамена. Рейтары товарища Серегина, на своих могучих дестрие будто живые танки, прокатились по диким кочевникам как по пустому месту, без всякого погребения бросив порубанные, потоптанные, пробитые копьями тела. И такая же судьба ждала главные силы орды, чье уничтожение стало апофеозом кровавого безумия, ибо, предчувствуя свою окончательную гибель в канун решающей схватки, пришельцы с востока решили перебить собственных женщин и детей, и те сами бросались под их мечи. Из некомбатантов в той бойне выжили немногие, и никто из них не был потом убит или продан в рабство, а вот из злобных и вооруженных врагов не уцелел никто. Рабовладельцев и работорговцев товарищ Серегин ненавидит люто, и при взятии с поличным приказывает таких сажать на кол без суда и следствия, так сказать, в административном порядке. И все мы тоже одобрили подобную практику, ибо без такой погани Земля будет чище.