Книга Год 1976, Незаметный разворот, страница 99 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Я замечательно провел время в его вотчине, в этом Тридесятом царстве, чего совсем не ожидал. Конечно, я не стану рассказывать фюреру всех подробностей... Тут надо вообще аккуратней, а то он и окружающая его камарилья решат, что я повредился рассудком. Но мой рассудок ясен как никогда. Я просто принял все как есть, и во мне уже нет никакого внутреннего сопротивления.

Я должен убедить фюрера в бесперспективности продолжения борьбы на Восточном фронте. Поход за рабами и поместьями закончился бы катастрофой в любом случае - с герром Серегиным или без него: об этом говорит опыт различных миров, где в общих чертах происходило то же самое. Мы соблазнились кажущейся беззащитностью и бестолковостью русских, а потому попали в ту же ситуацию, что и турист, нечаянно наткнувшийся на гнездо лесных ос. Победить их невозможно, от них надо бежать - чем дальше, тем быстрее. Если мы бросим против Советов все свои силы, то герр Серегин выйдет из себя (покойные солдаты и офицеры первой панцер-группы свидетельствуют о том, что он это умеет) и в кратчайшие сроки поотрывает нам головы во время своих излюбленных внезапных визитов. Немцы после такого сохранятся, и даже будут благоденствовать, а вот все вздумавшие сопротивляться плана Божьего Бича и Властелина Галактики внезапно обратятся в прах. А местную русскую армию тренировать можно и на англичанах, они тоже неплохие мальчики для битья, только не настолько жесткие и профессиональные, как солдаты вермахта. Поэтому предложенные правила игры лучше принять без возражений. Мы не должны делать ничего, что вызывает в Биче Божьем его любимую Благородную Ярость -не должно быть никаких акций по уничтожению евреев, славян и большевиков. Но когда я это буду говорить, фюрер должен по-прежнему считать, что я - прежний непоколебимый Рейнхард Гейдрих, преданный слуга Рейха. Вот это и есть самое сложное...

Прежде мне не доводилось так изощренно хитрить: ощущениесобственной правоты давало мне чувство могущества, окрыляло и делало неуязвимым для интриг товарищей по партии. Теперь же я вдобавок ко всему буду под прицелом десятков недоброжелательных глаз. Ведь вокруг фюрера собрался первоклассный серпентарий: Борман, Гиммлер, Геббельс, Канарис и даже тупица Геринг, - все полны алчностью, завистью, стремлением выслужиться и подсидеть конкурента. Благоволение Гитлера ко мне может растаять в один миг - стоит лишь допустить опрометчивый шаг, неосторожное слово. Даже взгляд, выражение лица - в решающий момент все это будет иметь большое значение.

Но я должен постараться. Я понимаю всю важность возложенной на меня миссии, и, честно говоря, мне это даже льстит. Кто знает - может быть, когда-нибудь, если все закончится благополучно, я буду оценивать поручение герра Серегина как большую честь... Может быть, мне даже достанется так называемое «теплое местечко» в той конструкции, которую он задумал... Но это возможно только при условии, что у меня получится сдать Германию с рук в руки целую и сохранную, а самого себя представить как предводителя здоровых сил нации, достойного всяческого доверия.

Впрочем, я размечтался. Не хотелось бы загадывать наперед... Но до чего же трудно не рисовать себе перспектив, когда ты прикоснулся к чему-то могущественно-мистическому, и не просто прикоснулся, а стал в нем действующим лицом, от которого, быть может, зависят жизни миллионов немцев. Прежде Германия в ходе войны не несла серьезных потерь, но в тех мирах, которые тут называют Основным Потоком, общее число жертв - и военных, и гражданских - достигало десяти миллионов: невероятно огромная цифра, в несколько раз превышающая потери прошлой войны.