Онлайн книга «Год 1941 Священная война»
|
Первоначальный план прорыва большевистской обороны отличался скромностью и, можно даже сказать, пушистостью. В соответствии с ним экспериментальному туманометному полку следовало поставить самую обычную дымовую завесу, чтобы резко сократить дальность видимости для вражеских пулеметчиков и артиллеристов и тем самым перевести бой в клинч на короткой дистанции. Но потом штабные офицеры вспомнили случаи, когда и «гадюки», и стрелки-снайперы поражали немецких солдат в полной темноте или тумане, и хоть такие случае были необъяснимы с точки зрения современной им арийской науки, стало понятно, что одной только дымовой завесы для успешной атаки будет недостаточно. От идеи обстрелять большевистские позиции снарядами с ипритом Клейст отказался сразу. Если ветер вдруг переменится, то эту дрянь понесет обратно на позиции его собственных войск, а германские одноразовые бумажные противоипритные накидки (полотно 2x1,5 м) не обеспечивают от нее надежной защиты. Вот снаряженные адамситом дымовые мины и реактивные снаряды - совсем другое дело. Для защиты от раздражающей дымовой завесы достаточно лишь противогазов, имеющихся у каждого германского солдата и отсутствующих[30] у подавляющего количества большевистских пленных. В ночь с одиннадцатого на двенадцатого июля минометы и пусковые установки реактивных снарядов вытащили на огневые позиции на гужевой тяге, и к рассвету их расчеты приготовились к ведению огня. Каждый шестиствольный миномет был способен дать три залпа (восемнадцать реактивных снарядов) в течение пяти минут, каждый десятисантиметровый миномет за это же время мог выпустить сорок мин в четыре с половиной раза меньшей массы. Походные парки с дымовыми химическими минами подтянули непосредственно к огневым позициям: вести огонь предполагалось до полного исчерпания боезапаса, после чего в атаку пойдут танки и пехота. 12 июля 1941 года, раннее утро, Остропольский укрепленный район, окрестности села Онацковцы Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский Мы с Коброй в полной готовности находились во втором эшелоне обороняющихся войск на вершине холма (отметка 274 метра) за восточной окраиной села Онацковцы. Отсюда прекрасно просматривались наши оборонительные позиции, заставленная горелым бронехламом и заваленная воняющей падалью нейтралка, а также передовые германские траншеи, частично проходящие по кромке лесного массива, расположенного примерно в восьми километрах к западу от нашего местоположения и в четырех с половиной километрах от позиций моих гвардейцев. Именно с той стороны германцы раз за разом пытались налезть на наши позиции пехотой, и ложились в землю сначала под градом низко рвущихся шрапнелей, а потом и под стрекот пулеметов. Танкоопасные направления были севернее и южнее того массива, и если северная дорога на Лабунь с вершины нашего холма наблюдалась до самого села, то есть на одиннадцать километров, то южнее лесного массива передний край немцев проходил по гребню небольшой возвышенности, за которой имелось значительное непросматриваемое пространство. Тактический планшет орбитальной сканирующей сети говорил мне, что именно там германцы прячут свою 9-ю танковую дивизию, уже развернутую на исходных позициях. При этом в лоб нас будет атаковать дивизия СС «Викинг», с северо-запада, от Лабуни, на рубеж атаки выходит 14-я танковая дивизия, уже изрядно покоцанная в боях за Новоград-Волынский, а точно с севера, наступая от Полонного, с нами хотят познакомиться нехорошие парни из дивизии СС «Лейб-штандарт Адольф Гитлер». Такие, блин, люди к нам в гости - и до сих пор не под конвоем... |