Книга Чаша гнева, страница 47 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— И с этим я тоже согласен, герр Сергий, - заявил Вильгельм. - Такое, как вы выразились, средство связи может оказаться весьма немаловажным при возникновении каких-нибудь осложнений.

— В таком случае наш разговор окончен, - сказал Серегин. - Объявляю обратную амбаркацию, мы уходим. Если хотите, то в качестве вашего военного представителя при моей Ставке я могу взять с собой генерала Гофмана, чтобы натыкать его носом во все ошибки вашей армии на Западном фронте, а также познакомить с историческими штудиями, где описывается, как развивалась обстановка в мирах, лишенных моего благотворного влияния. У милейшего Макса, при всех его недостатках, есть одно большое достоинство: его не надо учить говорить и читать по-русски, а потому я смогу знакомить его прямо с первоисточниками.

— А вот это - настоящий подарок с вашей стороны, - расчувствовался кайзер. - Сделайте так, и моя благодарность не будет иметь границ.

— Это пока не подарок, а только приз, премия за ваше покладистое поведение, - произнес Ар-танский князь. - Настоящие подарки у вас еще впереди. У меня все строго определенно: за неправильные поступки следуют пинки и затрещины, иногда розги, за правильное поведение - призы и подарки. А сейчас - счастливо оставаться, Вильгельм Фридрихович, мы уходим. До скорой встречи!

Развернувшись, Артанский князь вышел из апартаментов кайзера также стремительно, как и вошел, и вместе с ним вышли генерал Велизарий и генерал Гофман. На месте остался только статс-секретарь Германской империи фон Кюльман.

— А вот с вами, мой добрый Рихард, - сказал Вильгельм, - я хочу побеседовать очень и очень подробно. Садитесь и рассказывайте обо всем, ибо время у нас теперь есть.

Семьсот восемьдесят пятый день в мире Содома. Полдень. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Дав Кобе-старшему вжиться в обстановку и переварить наспех проглоченные сведения, я собрал в своем кабинете совещание, на котором, помимо меня и Кобры, присутствовали Сосо, Коба-младший, Ольга Николаевна (не как невеста, а как законный представитель России-1914), Ильич-младший, Коба-старший и военспецы: полковник Половцев, капитан Коломийцев, капитан первого ранга Альфаттер и генерал-майор Самойло.

— Итак, товарищи, - сказал я, - дело с заключением мира выходит на финишную прямую. Мы, конечно, продолжим наблюдать за поведением германских партнеров, но уже сейчас видно, что их армия на Восточном фронте, взбаламученная предсмертными судорогами Гинденбурга и Людендорфа, постепенно успокаивается. Лихорадочная подготовка к вторжению внутрь Советской России прекращена, а части, покинувшие позиции для того, чтобы попытаться отбить крепость Брест-Литовска, вернулись в свое расположение. Вся эта суета будет продолжаться еще два-три дня, после чего последуют прямые переговоры кайзера Вильгельма и товарища Ленина и подписание итогового документа.

— Скажите, товарищ Серегин, а вам обязательно нужно было отрезать головы Гинденбургу и Людендорфу? - спросил Коба-старший. - А то получается прямо какое-то варварство...

— А германцы, товарищ Коба, это и есть варвары, возможно, самые неотесанные из всех европейцев, - ответил я. - А с волками жить - по-волчьи выть, иначе не поймут. Излишнюю доброту и всепрощение эти люди воспринимают как слабость. При этом со слабыми они не договариваются, а диктуют им свои условия. Мне нужно было продемонстрировать, что кара за нарушение выдвинутых мною условий будет летальной, стремительной и неотвратимой, а у всех тех, кто не был причастен к этому безобразию, с головы не упадет и волос. Теперь все всё поняли, и никто никуда не идет, тем более что предложенный мною договор действительно взаимовыгодный. А те, кто этого не понимают, в ближайшее время, пока не прошел страх, в вашу сторону с недобрыми намерениями будут бояться даже смотреть, а потом вы и сами встанете на ноги.