Книга Чаша гнева, страница 106 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ты, Маман, конечно, умная женщина, но, прости меня Господи, сейчас ведешь себя как полная дура, набитая ватой, - заявил Михаил. - Миров гораздо больше, чем один или два, и ссылка в другой мир означает только ссылку, то есть удаление нашего семейства оттуда, где оно поделалось лишними шестеренками в политическом механизме. Сейчас любой политический деятель, от либералов до ультрарадикальных марксистов, желает только нашего унижения и гибели, а потому, удаляя нас из этого мира, Сергей Сергеевич спасает наши жизни, а не пытается нас погубить, как думаешь ты. Я лично уже записался в его армию и дал согласие возглавить формирующееся сейчас резервное войсковое соединение, чтобы делом искупить то, что наша семья наворотила, доведя вверенную ей Российскую империю до революции. Никто нас не заставлял и не толкал под руку, мы все сделали сами и только сами. Нет теперь больше Великого князя Михаила Александровича, а есть генерал-лейтенант Артанского воинства Михаил Романов.

Августейшие и сиятельные особы в ответ на речь бывшего Великого князя возмущенно и обиженно загомонили, но тут заговорил Серегин.

— Вы все тут грешны так, что дальше некуда! - рявкнул он так, что опять зазвенели стекла. -И ни у кого из вас, за исключением редких исключений, ничего не екало при виде необъятной массы народной нищеты, на которую был намазан тончайший слой вашей роскоши. А потому всем вам полчаса на сборы, а иначе пойдете в ссылку в чем есть или даже в чем мать родила! А с вами, госпожа Дагмара, у меня будет отдельный разговор...

— Да, Маман, - сказал младший сын вдовствующей императрицы, - во владениях господина Серегина на данный момент проживают уже два твоих воплощения, которым он в качестве приза за примерное поведение даровал вторую молодость. И тебя тоже не минет доля сия, ибо персонаж ты в российской истории неизменно положительный.

— Как ты сказал... вторую молодость? Сын, я не ослышалась? - переспросила вдова императора Александра Третьего.

— Именно так, - подтвердил Михаил Романов. - А сейчас собирайся, ибо господин Серегин крайне занятой человек и очень не любит ждать. Ему еще Ники с семьей спасать из его узилища.

— И вот еще что, - добавил Артанский князь, - если кто-то из вас решит вдруг бежать, то... скатертью дорога. То-то будут рады разные анархиствующие деятели, отлавливая таких беглецов и без разговоров ставя их к стенке.

— Товарищ Серегин прав, - подтвердил комиссар Задорожный, - за пределами этого дворца вас ждет только смерть, и ничего более.

— А вы-то сами, Филипп Львович, со своими людьми уходите с нами или остаетесь? - спросил Серегин.

— Как уходить, как пленные? - ощетинился Задорожный.

— Ну почему же, - пожал плечами Артанский князь, - как почетные гости. Потом, если захотите, по первому требованию высажу вас хоть в Севастополе, хоть в Петрограде, хоть в Сан-Франциско, хоть где-нибудь еще. Вы свою задачу выполнили, и теперь свободны как птицы.

— Ах, даже так... - задумался комиссар и через некоторое время ответил: - В таком случае, товарищ Серегин, мы уходим с вами. Что-то мне подсказывает, что мы об этом не пожалеем.

— Действительно не пожалеете, - подтвердил Артанский князь. - А теперь собирайтесь, ибо лишнего времени у нас и в самом деле нет.