Книга Чаша гнева, страница 104 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И была еще одна загадка. В мемуарах господ Романовых говорилось, что систему обороны имения «Дюльбер» комиссару Задорожному помогал обустраивать Великий князь Александр Михайлович, рассчитавший сектора обстрела из пулеметов. Но с чего бы это? Заканчивал милейший Сандро морской корпус, служил исключительно на флоте, а потом и в авиации, но ни одного дня не воевал в пехоте. И вообще никто в той компании не воевал, кроме одного человека, которым оказывается... полковник Куликовский, имеющий за спиной два с половиной года в окопах Германской войны. Вот так - присвоил себе Великий князь Александр Михайлович заслуги простого полковника, и даже глазом не моргнул. Наверное, просто по привычке.

Однако всю это застойное болото бытия разом куда-то сгинуло около полудня седьмого января (по Юлианскому календарю, ибо обитатели имения мыслили исключительно в его рамках), когда выставленные комиссаром Задорожным наблюдатели обнаружили, что к имению со стороны моря приближаются летательные аппараты неизвестной конструкции. Тут следует отметить, что выскочившие на обращенную в сторону моря галерею второго этажа комиссар Задорожный и Великий князь Александр Михайлович отнюдь не были чайниками (то есть несведущими профанами) в воздухоплавании, но тем не менее застыли в необычайном изумлении, ибо то, что предстало их взору, не походило ни на что привычное. Эти штуки (одна очень большая, как крейсер, и восемь маленьких, напоминающих миноносцы эскорта), не являлись аэропланами, так как у них отсутствовали растопыренные в стороны тонкие полотняные крылья. Но и назвать их дирижаблями тоже было нельзя, потому что боковой ветер, довольно сильный, не влиял на их полет. И, самое главное, где оглушающий шум и треск многочисленных моторов? Эти аппараты перемещались в воздухе бесшумно, словно призраки. И не наблюдалось ни государственных флагов, ни опознавательных знаков, свидетельствующих о национальной принадлежности нежданных гостей.

И вот они уже совсем близко. Большой аппарат прямо в воздухе разворачивается на восемь румбов и плавно опускается перед главным входом во дворец, а несколько малых скользят над самой крышей, и тут же там раздается грохот человеческих шагов по железной кровле и слышатся женские голоса: «Бросай оружие! Руки вверх! Лежать! Не шевелиться!» Все это произносится громко, резко и сурово, на русском языке, с неизвестным акцентом, с добавлением слов, не публикуемых в орфографических словарях. Матросики, по сигналу тревоги бросившиеся к своим пулеметам на крыше, явно попали как кур в ощип, когда прямо на их головы начали спрыгивать невежливые пришельцы (точнее, судя по голосам, пришелицы).

Комиссар Задорожный и Великий князь Александр Михайлович ошарашенно переглянулись и стремительно кинулись к главному входу, так как на галерее, им делать было уже нечего.

Прибежали они уже к шапочному разбору, и, спустившись по парадной лестнице, оказались как в театре на галерке, глядя поверх голов столпившихся внизу и гомонящих господ Романовых и Юсуповых. А посмотреть было на что. На заднем плане, сразу у парадного входа, цепью выстроили два десятка невероятно наглых на вид вооруженных девиц, одетых в мужскую военную форму неизвестного образца. Позы напряжены, оружие наготове, но пока направлено в пол, а из-за левого плеча у каждой торчит рукоять меча или сабли. И улыбочки - этакие зловеще-торжествующие: такие расстреляют, и глазом не моргнув. Но это нижние чины, а вот командиры (мужчина и женщина) стоят впереди, широко расставив ноги. Вид у них даже не наглый, как у их подчиненных, а уверенный и властный. Свет падает сзади, а потому кажется, что у этих двоих над головами зависли нимбы: бело-голубой у мужчины и багровый у женщины. Рядом с ними (предположительно иностранцами) стоит еще один мужчина в расстегнутой русской кавалерийской генеральской шинели, и именно на него, открыв рты, уставились все присутствующие тут августейшие и сиятельные особы.