Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 99 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Начальник имперского Генерального штаба с горечью ответил:

— Ваш господин Серегин уже давно не обращает на нормы приличия никакого внимания. Там, где у нас намечался успех, он или выставляет непробиваемый заслон, или начинает давить на наши войска со всей возможной мощью, зачастую не разбирая средств. Мы уже давно уже вышли за рамки «войны как обычно», и теперь каждый день приносит нам новые сюрпризы.

— А может быть, дело в том, - сказал Франц Фердинанд, - что у нашего дорого врага совсем другие стандарты, чем у всех здешних людей? Помните, как он говорил о том, что если он ударит со всей мощью, то Германия и Австрия разом обратятся в пылающие руины. Возможно, то, что он применяет против нас сейчас, среди людей его времени считается вполне обычным, хотя для нас это выглядит как гнев Господень.

— Возможно, вы и правы, - пожал плечами Франц Конрад фон Хётцендорф, - и штаб четвертой армии уничтожили не за какие-то особые прегрешения ее командующего, а только потому, что это усилило хаос и смятение в наших и без того уже расстроенных войсках. Насколько нам известно, с каждым часом попытка вырваться из западни все меньше напоминает нормальную военную операцию, пусть даже включающую в себя спешное отступление, и все больше становится похожей на вавилонское столпотворение. Мне даже страшно подумать о том моменте, когда, оставшись без патронов и снарядов, наши окруженные солдаты начнут сдаваться в плен, а русские армии, завершив охватывающий маневр, получат возможность для форсирования перевалов в северо-восточной части Карпат. Не стоит забывать и о Перемышле, который остался с минимальным гарнизоном мирного времени, потому что русские позаботились о том, чтобы остатки нашей третьей армии отступили не на запад, а на юго-запад...

— Мне кажется, что планы господина Серегина изменились, и виновен в этом мой дядя, - задумчиво произнес эрцгерцог. - Прежде в ипостаси Защитника Земли Русской герр Сергий рассчитывал свести это войну вничью, за исключением передачи в пользу Сербии Боснии и Герцеговины. Но теперь, после того, как мой дядя приказал без всякой пощады уничтожать мужчин боснийских сербов и галицийских русинов, а женщин и детей заключать в концлагеря, в Артанском князе проснулся Бич Божий, требующий от него только окончательной и безоговорочной победы. К сожалению, объяснить этот момент дяде оказалось невозможным, он накричал на меня и запретил появляться в Шенбруннском дворце.

— Наш император явно не рассчитывает дожить до конца войны, и действует по принципу «после меня хоть потоп», - сказал Франц Конрад фон Хётцендорф. - Русским, конечно, понадобится некоторое время на перегруппировку войск и перешивку дорожной колеи на свой стандарт. Но как только эта работа завершится, где-то в последней декаде сентября, следует ожидать решительного наступления тремя-четырьмя армиями на Будапешт. Возможно, до этого времени мы еще успеем получить помощь от нашего союзника, после того как германская армия возьмет Париж.

— Окститесь, мой добрый Франц, - вздохнул эрцгерцог Франц Фердинанд. - Взять Париж с налета невозможно, и чтобы убедиться в этой истине, ждать осталось совсем немного, не большей недели: день или два до начала французского контрудара свежими резервами по измотанному и уставшему врагу, и еще пять дней на саму битву, в ходе которой германцы поймут, что они зря сделали ставку на быстрый обходной маневр. Но будет уже поздно - война в разгаре, и обратной дороги у кайзера Вильгельма уже нет.