Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 97 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

-Да, так, - нехотя признал Михаил Александрович. - Но какое это имеет значение? Неужели вы так боитесь злословия в свой адрес?

— Значение имеет то, что ваш секретарь делал это не по своей воле, - отрезал я, - а в соответствии с указаниями своего начальства в Лондоне. Ведь он же британскоподанный, жаждущий вернуться к родным зеленым холмам, а значит, обязан исполнять то, что ему доводят из британского посольства в той стране, где вы на тот момент пребываете. Личный секретарь даже отставного наследного принца - это слишком важный человек, чтобы британская разведка смогла пройти мимо и не поставить его себе на службу. Вы-то каким местом думали, когда брали себе в секретари иностранноподанного господина? Думали, что с момента вашего морганатического брака вы более не представляете собой лицо государственной важности? Да черта с два! В ситуации, когда в России де-факто действует салическое право¹, а наследник престола в любой момент может умереть от невинного для другого человека пореза или ушиба, вы есть первый и единственный член семьи Романовых, кому, несмотря на все формальные препятствия, может быть предложен престол после смерти или отречения вашего брата. Ну не Кирюху же, вечно пьяного, сажать на трон.

— В таком случае, господин Серегин, - с сомнением произнес Михаил Александрович, - каким образом вы собираетесь подсадить на трон мою племянницу, если наследование у нас происходит только по мужской линии? Не отпирайтесь же, ведь я знаю, что это ваша и только ваша идея.

— Очень просто, - пожал я плечами, - на штыках прославленной в боях с германцами и австро-венграми лейб-компании, возглавляемой авторитетным и героическим Великим князем Михаилом Александровичем, который сам садиться на трон не хочет. А формальные препятствия к воцарению императрицы Ольги в ближайшее время устранит ваш брат, издав манифест о том, что в связи с неизлечимой болезнью его сына Алексея он назначает наследницей-цесаревной свою старшую дочь Ольгу. Крик, конечно, поднимется как на птичьем базаре, но это и к лучшему, потому что у нас появится возможность посмотреть, кто будет кричать и что именно.

— Да, дядя Мишель, - сказала Ольга, - неужели ты при полном согласии нашего Папа и осознании благости этого шага для страны не поддержишь свою племянницу в ее стремлении спасти Россию от надвигающегося хаоса и разорения? У Папа на это просто не хватит политической воли и терпения.

— Я даже не знаю, что сказать, - с некоторым сомнением произнес Михаил Александрович, пожимая плечами, - наверное, все дело в том, что у меня пока недостаточно сведений для того, чтобы принять окончательное решение. Уж очень все это неожиданно. Я-то ехал в Россию, чтобы отправиться на фронт и сложить голову во имя отечества, а вы впутываете меня в интриги более чем государственного масштаба.

В ответ я хмыкнул и пожал плечами, пространно пояснив:

— Мне тоже больше нравится отражать вражеские нашествия и побеждать в битвах, но если начальство говорит мне заниматься интригами, я занимаюсь интригами. Если будет приказано укреплять государство, выявляя и уничтожая плохих деятелей и назначая на их место хороших, то я займусь и этим. Если ради блага России потребуется положить пусту какую-нибудь страну вроде Североамериканских Соединенных Штатов или Великобри-