Онлайн книга «Год 1914-й. Время прозрения»
|
Но хуже всего пришлось солдатам пятой пехотной дивизии, которая наступала через небольшой лесной массив, вытянувшийся в направлении деревни Стефановка. Там еще день назад располагались позиции второй русской стрелковой бригады. Впрочем, войти в этот лесной массив австрийцы сумели, а вот выйти довелось далеко не каждому. Русские егеря суворовской выучки, получившие дополнительную подготовку и специальную камуфлирующую форму-лохматку - это не просто страшно, а по-настоящему ужасно. Для полного кошмара не хватало только минно-взрывных ловушек, но сооружать их было просто некогда. Да и опасно это - вот так, на скорую руку: свои могут подорваться не с меньшим успехом, чем враги. Однако задача стоять насмерть перед егерями не стояла, и, вдоволь попив австро-польской крови, они постепенно отступали. Не лучше было и вражеским дивизиям, наступавшим по открытой местности. Батальонные пушки, поддерживающие мои пехотные батальоны, осыпали серо-голубые цепи градом шрапнелей. «Мадсены» короткими очередями простригали во вражеских рядах рваные прорехи. И почти никто не слышал редких, но метких выстрелов егерей-снайперов, одного за другим ронявших наземь в австрийской цепи любого, кто пытался размахивать руками и распоряжаться. Офицеров это касалось особенно, но и унтеров тоже никто не жалел. Но это была еще только увертюра сражения, или, как говорят любители секса, прелюдия к большому и чистому акту любви. Передовые подразделения, постепенно откатываясь под вражеским натиском, выигрывали время для оборудования основной линии обороны. Можно было бы сказать, что земля с лопат ветеранов Бородина веером летела во все стороны, но это было не так. Траншеи в три ряда и ходы сообщения были выдавлены в земле магическим способом, и теперь их торопливо накрывали маскировочными сетями, ибо разведывательная авиация в распоряжении австрийского командования имелась и пользовалось оно ею весьма активно. Местные русские смотрели на эти полеты как на бесплатный цирк, а Артанский князь приказал своим пресекать и препятствовать. И егеря-снайперы, и пулеметчики, и обычная пехота прошли тренировки по стрельбе по воздушным целям местного разлива - со скоростями до ста двадцати километров в час. Аэроплан для них - цель приоритетная, ибо человек не птица, и должен не летать, а ходить по земле ножками... А вот летит один такой любопытный альбатрос. Видимо, австрийское командование, взбешенное появлением на пустом месте ранее нежданного противника, решило таки выяснить, к чему весь этот шум и гам. Но до основной линии обороны корпуса генерала Тучкова австролитак не дотянул. Грохнулся где-то километрах в трех южнее, над недальним леском, где как раз снималась с позиций гаубичная батарея с той целью, чтобы, отступив еще на пятьсот-семьсот метров севернее, снова открыть огонь по наступающему врагу. Аэроплан не загорелся в воздухе - скорее всего, пуля снайпера или пулеметная очередь сразили пилота, поэтому он, неуверенно покачнувшись, боком пошел к земле, упав прямо на деревья. Ведь австрийские пилоты, наивные как дети, для того, чтобы разглядеть остановку на земле получше, опускаются и на двести, и на сто метров - но это верная смерть, когда под крылом злобные и умелые артанцы, а не наивные местные русские. |