Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 140 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В моей камере, рассчитанной на одного человека, двое были уже толпой, а трое - столпотворением. Поэтому первым помещение покинул генерал Радко-Дмитриев, за все время не проронивший ни слова, за ним в дыру между мирами вышел господин Серегин, и только потом, повинуясь его приглашающему жесту, на ту сторону шагнул я, позабыв внутри свою кадетскую фуражку. И только потом проход закрылся, после чего я огляделся по сторонам, полной грудью вдохнув теплого ночного воздуха, ошеломлявшего ароматами тропического леса. Увиденное мной напоминало иллюстрации к «Тысяче и одной ночи»: контуры дворцов и пагод, подсвеченные неяркими огнями, похожими на электрические, освещенные фонарями улицы с гуляющей по ним публикой и нависшее, казалось, прямо над головой темное безлунное небо с огромными яркими звездами. Где-то недалеко играл духовой оркестр, и слышался гомон возбужденных голосов.

— Это и есть ваше пресловутое Тридесятое царство - мир, где все пропитание Святым духом, и в то же время самым неприкрытым колдовством? - спросил я, озираясь и вдыхая полной грудью этот удивительный воздух иного мира.

— Да, - кивнул Артанский князь, - это Тридесятое царство, но только должен сказать, что тут нет никакого колдовства, а есть одно лишь волшебство. Волшебник для реализации своих заклинаний использует энергию, струящуюся вдоль межмировых силовых линий, соединяющих между собой в Мироздании полюса Порядка и Хаоса. Колдун не имеет такой возможности, а потому отнимает жизненную силу у живых людей, или от всех и понемногу, или путем человеческих жертвоприношений от немногих людей - но всю полностью. Массовые войны с большими жертвами, бессмысленные, а потому беспощадные, тоже являются формой такого жертвоприношения во имя демократии, в конечном счете, приближающие наступление инферно - то есть царство Сатаны, из которого для человечества уже не будет выхода. Но есть одно правило: люди, сражающиеся за правое дело, не приближают, а отдаляют инферно, а потому после героической гибели их души улетают в рай, а не оказываются перед престолом князя Тьмы.

— А как отличить правое дело от неправого? - спросил я почти непроизвольно.

— После победы правых сил зло мира, выражающееся в количестве убийств и насилия, уменьшается, а после победы неправых - наоборот, - ответил Артанский князь. - Когда Болгария объявила войну Турции ради освобождения своего народа, томящегося в рабстве, это была правая война, а когда напала на своих бывших союзников ради передела территории, то неправая. Ваш отец мог довериться арбитражу русского императора, но предпочел ему войну, потому что из Вены поступили совершенно другие сигналы. Но и сербы с греками, разделившие чужую территорию, тоже были неправы, и стократ неправы были румыны, ударившие Болгарии в спину. Чаще всего бывает, что неправыми оказываются обе стороны, а потому такие войны необходимо пресекать в самом зародыше - точно так же, как я сейчас пресекаю третью по счету сербо-болгарскую войну, которую не хочет ни сербский, ни болгарский народ. Её желают лишь ваш отец, ненавидящий всю сербскую нацию, и прожженные политиканы в Берлине и Вене. Они считают, что таким образом смогут высвободить с сербского фронта остатки австрийской армии и предотвратить немедленное крушение иструхлявившейся на данный момент империи Габсбургов.