Онлайн книга «Год 1914-й. До первого листопада»
|
— Господин Серегин, что это было? Ведь мы же с вами договорились, что мой сын получит возможность раскаяться или осознать содеянное… — Это был Божий Суд, – глухо ответил я. – Всемогущего Творца особенно расстроила попытка вашего сына кривить душой и приносить ложные клятвы даже в его непосредственном присутствии. Я в этом случае был бессилен что-то изменить или отменить, потому что меру наказания вашему сыну избрал сам Господь. А с Ним, как я уже вам говорил, не спорят. — Аминь! – сказал король, перекрестившись. – Отныне австрийцы хоть до хрипоты могут требовать выдачи моего сына, ибо его больше нет нигде и никак. Теперь осталось отправить вслед за ним вот этих господ, и можно возвращаться к текущим делам, которых у нас больше, чем хотелось бы. — Погодите, Петр Александрович, – сказал я, называя короля на русский манер, – эти господа – талантливые и храбрые офицеры, а в дурное дело они влипли из-за своего избыточного патриотизма и неумения решать вопросы другими способами. Я предлагаю изменить им приговор на условный… — Впервые слышу про условные смертные приговоры… – раздраженно произнес тот. — Все очень просто, – ответил я, – мы вынесем приговор с отложенным сроком исполнения, с условием, что все они будут сражаться с вторгшейся австрийской армией в первых рядах. Погиб в бою – значит, герой, а о героях мы будем говорить либо хорошо, либо никак, и вынесенный сегодня приговор будет недействительным. Те, что выживут, еще раз пройдут собеседование с моим начальником службы безопасности, и если она скажет, что этот человек встал на путь исправления, то приговор в его отношении может быть пересмотрен… — А кто помешает этим мерзавцам, – король мотнул головой в сторону подсудимых, почти уже осужденных, – презреть данное ими слово и снова взяться за прежнее? — Клятву они будет давать отцу Александру, а фактически Всемогущему Творцу, – сказал я. – И стоит кому-то из них хоть краем мысли подумать об измене или о каких-то интригах, как этот человек тут же закончит свою жизнь точно таким же образом, как и принц Александр. И то же самое произойдет в случае неискренней клятвы. Да, впрочем, и не будет ничего такого… Ведь все свои преступления эти люди совершали ради одной лишь Сербии, ибо неправильно воспринимали ее интересы. Они думали, что делают свою страну сильнее, а на самом деле вливали в ее жилы медленный яд. — Да, – сказал Петр Караджоржевич, – возможно, вы, господин Серегин, и правы. Как говорится, под вашу ответственность я готов отложить исполнение приговора на неопределенный срок, если эти господа будут верно служить Сербии, отказавшись от любой политической деятельности и интриг. Место им будет на самых жарких направлениях вражеского наступления – командирами рот или, в лучшем случае, батальонов. Если они на это согласны, то пусть идут и клянутся перед лицом Всемогущего Господа. Услышав это, Димитриевич, который явно был неформальным лидером во всей этой банде, поднял голову и, поглаживая левой рукой свою залеченную в моих застенках правую, с удивлением произнес: — А я, господин Серегин, думал о вас гораздо хуже… А вы вот как все обернули. Ну что же, значит, повоюем… — Все дело в том, – сказал я, – что я не боюсь ни вашей бычьей силы, ни примитивной хитрости… Должен вам заметить, что самые большие глупости и подлости делаются от страха и из желания перестраховаться. Впрочем, приступайте к клятвам, отец Александр вас ждет. |