Книга Спасение царя Федора, страница 97 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— С превеликим удовольствием, Анна-хатун, – склонилась надо мной Зейнаб, поднося к самым моим губам носик поильника. – Ваш главный господин ага Серегин-хан сказал, что это очень хорошая вода, и что я должна поить вас только ею.

Приложив губы к носику поильника, я сделала небольшой глоток. Судя по вкусу, это явно была магическая вода из фонтана заброшенного города из мира Содома, а не местная отрава*.

Примечание авторов: * кто был в Крыму хоть раз, тот знает, что мы имеем в виду. Для всех остальных скажу, что более мерзкой питьевой воды, которую там добывают из артезианских скважин, я не встречал на протяжении всей своей жизни.

— Да, – сказала я девушке, делая новый, куда более основательный глоток, – это действительно очень хорошая вода, лучше не бывает. Попробуй сама.

— Недостойная не смеет прикасаться к священной воде, но раз госпожа так хочет, я выполню ее желание, – испуганно произнесла Зейнаб, вслед за мной приложившись к поильнику. – Ой бодрит как хороший кофе, и к тому же не горький.

— То-то же… – сказала я и добавила: – Почему ты здесь сидишь? Разве у моего ложа не должны дежурить мои товарищи?

— Госпожа сердится? Я не хотела ничего плохого, когда предложила маленькой госпоже по имени Яна подежурить вместо нее. Она очень устала сегодня днем, а я хорошая сиделка, на которую в этом дворце не пожаловалась еще ни одна приболевшая госпожа…

— Очень хорошо, – сказала я, – завтра скажешь своему начальству, что я разрешила тебе весь день отдыхать. Кто там у вас старший?

— Старший евнух господин Абай, – ответила Зейнаб, вздохнув, – только он будет очень недоволен тем, что вы вмешиваетесь в его распоряжения. Он такой старый и такой влиятельный, что считает, что это он тут настоящий господин, а все остальные, включая самих ханов – всего лишь временные постояльцы.

— Да ну? – хмыкнула я, – пусть попробует спорить со мной, узнает какова Анна-хатун в гневе. А еще лучше скажи ему, что я назначаю тебя своей личной горничной и служанкой. Тогда я сама смогу определять, когда тебе работать, а когда нет.

— Ур-ра, как я рада! – раздался прямо над моим ухом звонкий крик Белочки и две маленькие ножки спрыгнули прямо мне на подушку, – Мамочка Анна, ты просто прелесть, раз придумала взять к нам эту милую Зейнаб.

— Я вижу, вы подружились? – спросила я.

— Да, – скромно улыбнулась Зейнаб, – подружились. Ваша Белочка – это просто очаровательное создание. Пока вы спали, мы о многом успели поговорить.

— Мамочка Анна, – сказала Белочка, – Зейнаб тоже очаровательное создание. Давай отдадим ее замуж за хорошего человека. Она так этого хочет!

— Хорошо, – ответила я, – отдадим. Только вот женихов я наколдовывать не умею, поэтому такового будем искать самым обычным способом среди неженатых друзей и хороших знакомых. Чтоб не пил, не курил, и цветы всегда дарил. В дом зарплату отдавал, тёщу мамой называл. Был к футболу равнодушен, а в компании не скучен, и к тому же чтобы он и красив был, и умен…

Зейнаб еще раз улыбнулась.

— Анна-хатун, – произнесла она, – столько достоинств у одного мужчины – это слишком много. Пусть будет обычный, добрый и любящий, чтобы он брал меня за руку, а у меня уже бы пела душа.

Под эту удивительно добрую и ласковую улыбку Зейнаб я и заснула, а когда проснулась поздним утром, то чувствовала себя уже почти здоровой.