Онлайн книга «Спасение царя Федора»
|
— Садись, садись, – подтвердила я, – и ничего не бойся, потому что теперь обычаи и порядки несколько поменялись. Мне неудобно будет разговаривать с тобой, когда я сижу, а ты стоишь. Или, может, ты прикажешь встать мне самой? — Да нет, что вы, Анна-хатун, – простодушно ответила Зейнаб, осторожно опускаясь своими узким задиком на самый краешек дивана, подальше от меня, – если вам будет так удобно, то я сяду… — Ну вот и хорошо, Зейнаб, – произнесла я, ободряюще улыбнувшись девушке, – ты умная и послушная девочка. А теперь давай поговорим. Скажи, кем ты была раньше в этом дворце – наложницей или служанкой? — Наложницей, госпожа, – потупила взгляд моя юная собеседница, – меня захватили в плен* не так давно, и почти сразу подарили господину. Правда, он приходил ко мне всего один раз, после чего сказал, что я слишком худа и молода для него, и что он лучше уступит меня своему младшему сыну, чтобы мальчик по ночам не занимался харамом**. Только это было совсем недавно*** и я пока еще была не готова покинуть этот дом. Историческая справка: * наложницей в исламе может стать только женщина, взятая в плен на войне. Дальнейшие акты купли-продажи, дарения, обмена и прочее не меняют ее статуса. ** Харам, хара́мный (араб. حرام) – в шариате – запретные действия. Противоположностью харамного является халяльное. В данном случае под харамом имеется в виду мастурбация. *** при передаче наложницы от одного владельца к другому – если предыдущий хозяин брал наложницу в постель – по нормам шариата, должен пройти один менструальный цикл или же полный календарный месяц, необходимый для ее очищения, прежде чем это же будет позволено и ее новому хозяину. — Понятно, Зейнаб, – кивнула я и спросила, – а теперь скажи, какой она была – твоя жизнь наложницы в ханском гареме? — Ну как вам сказать, госпожа, – пожала плечами Зейнаб, устраиваясь на диване поудобнее, – тут я была сыта, красиво одета и обута, не мерзла и не утруждала себя тяжелой работой. С другой стороны, всем было все равно, чего я хочу, а чего не хочу, будто я какая-то вещь. Гульнар-хатун тоже не очень меня любила и все время наговаривала на меня господину… И вот, когда пришли ваши и спросили, хочу я уйти или остаться, то я осталась, несмотря на то, что прежде собиралась уходить куда глаза глядят. А все из-за того, что впервые да длительное время хоть кто-то поинтересовался тем, чего я хочу… — Все правильно, Зейнаб, – подтвердила я, – пока ты с нами, тебя никто ни к чему не посмеет принуждать, потому что ты больше не рабыня. Разумеется, есть так называемые должностные обязанности, которые тебе необходимо будет выполнять и за которые ты будешь получать заработную плату по десять дирхемов в месяц и социальный пакет… — Десять дирхемов в месяц – это хорошо, – согласилась Зейнаб, явно повеселевшая, – только вот, Анна-хатун, скажите, что такое этот социальный пакет и что в него можно положить? — А положить в него можно много, – сказала я, – для начала ты будешь жить здесь во дворце, как и раньше, и есть ту же еду в таком же количестве, но за это, несмотря на твой статус свободной, с тебя не возьмут и самой мелкой медной монетки. Потом мы также бесплатно будем учить тебя всему тому, чему ты сама захочешь учиться, потому что работа горничной – это еще не вершина карьеры для такой молодой и умной девушки, как ты. А если ты заболеешь, то тебя будут бесплатно лечить очень хорошие врачи… |