Онлайн книга «Спасение царя Федора»
|
Нечего было интриговать, утаивать в голод хлеб и продавать его стократ выше обычной цены, травить царя Бориса Годунова и организовывать заговор в пользу Самозванца по свержению его сына, чтобы потом, свергнув Самозванца через еще один заговор, самому залезть на московский трон, нахлобучив на уши шапку Мономаха. Не было бы всего этого, не было бы и инспирированного поляками московского погрома, хотя, по мне, он всяко лучше многолетней Смуты, когда Россию по очереди будут рвать на куски то бездарные правители-бояре, то бессовестные международные (в частности польские) авантюристы, а народ будет только безмолвствовать и терпеть, ибо сакральность и авторитет царской власти этими самыми боярами и авантюристами будет втоптан в грязь, и в каждой волости в качестве верховной власти появится свой пан атаман Грициан Таврический. А вот четвероюродный племянник того самого Василия Шуйского, Михаил Скопин-Шуйский – как человек при личном знакомстве мне понравился; девятнадцатилетний юноша, вполне самостоятелен и уверен в себе. Наверное, все это потому, что уже в девять (по некоторым данным в одиннадцать) лет юный Михаил Васильевич после смерти отца Василия Федоровича остался единственным мужчиной в доме, надежей и опорой, и в таком плане и воспитывался своей матерью. Кроме того жили вдова с сыном не в шумной Москве, эпицентре всех возможных пороков, а в дальней вотчине Скопиных-Шуйских в Кохомской* волости, на берегах реки Уводи**. Возможно, что матушка смолоду говаривала маленькому Мише: «Если ты этого не сделаешь, Мишенька, так кто же сделает? Нет у нас в доме других мужчин, и не будет». Географическая справка: * Ко́хма – город в Ивановской области России. ** У́водь – река в Ивановской и Владимирской области; левый приток Клязьмы. Вот и вырос Миша – косая сажень в плечах, волевой и сильный собственным умом, но при этом абсолютно неискушенный в московских боярских интригах, которые и сгубили его в нашей истории. Кстати, парняга понравился не только мне, но и бывшей царевне-несмеяне Ксении, до сих пор пребывающей в некоторой печали по поводу своей несчастной судьбы и бесполезно увядающего девства. Семерых женихов ей пытался сосватать папенька и вот нарисовался и восьмой претендент на руку и сердце. Или вовсе не претендент, потому что сам он Ксению Годунову едва заметил, несмотря на все ее зрелые выдающиеся достоинства. Да это и понятно – когда папенька Ксении Борисовны укреплял свою власть как Правителя Русского государства при бессильном царе Федоре Иоанновиче, то род Скопиных-Шуйских тоже попал под репрессии. Было тогда маленькому Мише всего год, но маменька много чего могла порассказать о том, кто виноват в том, что они живут не в Москве, а в глухой провинции в дальнем поместье. Но думаю, что эта неприязнь у Михаила ненадолго; Ксюша девка спелая, и к тому же очень сильно хочет замуж, так что попытка с ее стороны не пытка. Мы эти, пока односторонние, симпатии, конечно, будем иметь в виду, но сейчас для меня гораздо важнее закончить все дела с Василием Романовым – будь он неладен, этот изменник Родины и предатель веры отцов. Держать его долго в своей святая святых я просто не хочу, и в то же время желание отправлять его на корм хищным ящерам у меня совершенно пропало. Вместо этого мне желательно было бы задокументировать при свидетелях все обстоятельства произошедшего дела и выявить все адреса, пароли, явки. Но первым делом необходимо в присутствии авторитетных и ответственных лиц устроить царице Марье Нагой опознание ее «сына», организованное по всем правилам криминалистической науки двадцатого и двадцать первого веков. Ради такого дела мы даже сперли у польских соратников Самозванца его «труп», хотя, как я подозреваю, пан Ходоковский в случае необходимости может буквально завалить нас мертвыми тушками «царевичей Димитриев». |