Онлайн книга «Спасение царя Федора»
|
— Но тогда, – сказал царевич Федор, – круль Жигимонт должен признать законность воцарения моего батюшки и перестать, как выражается Сергей Сергеевич, играть с Лжедмитриями… Да, мальчик сделал верный вывод, и у этого вывода далеко идущие потребности. Между прочим, никто из взрослых не придал этой фразе в письме особого значения, но вопрос юного царевича заставил взглянуть на эту ситуацию под другим углом. Помнится, что в нашем прошлом под конец Сигизмунд тоже выдвигал идею о своем прямом воцарении на московский престол, но это было уже в конце Смуты, когда кандидатура его сына королевича Владислава стала откровенно проваливаться на московском престоле, и эта идея не была серьезно воспринята даже самими поляками. Польный гетман Жолкевский, командовавший польской армией, пытавшейся покорить Русь в интересах тогда пятнадцатилетнего Владислава, узнав о претензиях самого Сигизмунда на шапку Мономаха, плюнул и уехал домой в Польшу, ибо не видел у этой затеи никаких перспектив. Но сейчас поляки еще свеженькие, не изнуренные длительной кампанией по покорению упрямых московитов, а Русь, напротив, охвачена полным смятением умов, ибо склонной к предательству оказалась сама правящая элита. Что думать обычному человеку, дворянину, купцу, ремесленнику или даже мужику, если значительная часть московского думного боярства наперегонки бросилась на поклон к поддельному „Дмитрию Ивановичу“, и скорее всего, еще бросится в ноги и польскому королю Сигизмунду. Этот процесс можно ускорить, а реальных и потенциальных изменников сбить с толку, если „царевич Дмитрий Иванович“, которого польский король задумал устранить с особым кровавым шиком, вдруг возьмет и бесследно исчезнет прямо из своего, якобы царского, шатра в селе Красном. Вечером он еще был, а утром его уже не станет. Сам по себе он нам неинтересен, ибо все подробности о его контактах с посредниками, в роли которых выступало семейство Мнишеков, мы знаем, но в любом случае допросить его по полной программе будет не вредно, после чего, разумеется, должна состояться казнь этого расстриги, иуды и изменника. Есть у меня идея выкинуть этого типа в мире Содома на африканский континент – туда, где ходят вечно голодные пожиратели мяса, ближайшие родичи Тиранозавра Рекса. Пусть будет, так сказать, сафари наоборот, с упокоением преступника в желудке злобного хищника. Ведь он не только приговорил к смерти семейство Годуновых, он возбудил в России длительную междоусобную войну, в ходе которой погибло множество народа, были разорены города, захирела торговля, а в политическом смысле страна была отброшена на столетие назад. По подвигу ему будет и награда. 27 июня 1605 год Р.Х., день двадцать второй, 23:55. Окрестности Москвы, село Красное, шатер „царевича Дмитрия Ивановича“. „Тихо в лесу, только не спит бурундук, тот бурундук напоролся на сук, вот и не спит бурундук.“ Самозванец, именовавший себя Дмитрием Ивановичем», некогда носивший царственное имя Василий*, тоже не спал, ворочался на жаркой пуховой перине под парчовым балдахином. Две белокожие сисястые девки, скрашивающие «царевичу» одиночество в холостяцкой постели, пока в ней не оказалась польская красавица Марина Мнишек, умаявшись от лихих скачек, давно уже спали, сопя носами и разметав по атласным простыням свои роскошные прелести, а вот к самому Лжедмитрию сон никак не шел. Да и как тут уснешь, когда в последнее время все пошло не так, сикось-накось и кувырком, и вместо триумфального вступления в Москву с поселением в Кремле он вынужден непонятно зачем-то куковать в этом сельце Красном, ожидая непонятно чего непонятно от кого. |