Книга Спасение царя Федора, страница 55 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В этот момент Вернер был великолепен – и сердце мое зашлось в груди от любви к нему, но я ни на минуту не забывала, что там, по ту сторону двери, стоит не знающая чести мерзкая тварь, которая может напасть в любой момент (и потому пистолеты надо держать наготове), а также то. что смерть троих этих польских бандитов будет считаться провалом нашей миссии, кто-то из них должен не просто остаться в живых, но и быть в достаточной степени здоров, чтобы доставить по назначению письмо польского короля его верному клеврету – разумеется, после того, как мы полюбопытствуем о его содержимом.

Но все обошлось как нельзя банально, потому что кроме меня тех двоих, которые сопровождали Качиньского, держал на прицеле Сергей Бычков, но только у него были не пистолеты Федорова, а два местных колесцовых пистоля, которые больше напоминали небольшие пушки. Кстати, с тех пор как мы начали действовать в этом мире, нам очень многому приходится учиться заново, потому что этот проклятый порох, ружья и пушки совершенно поменяли рисунок сражения, и многое, что было действенно в предыдущих мирах, здесь утратило смысл. Но наш начальник капитан Коломийцев говорит, чтобы мы не вешали свой нос, потому что дальше будет еще веселее. Чем выше лежит мир, тем меньшую долю убитых и пораненых на войне приносят рукопашные схватки с применением холодного оружия, и большую – пули мушкетов и ядра пушек. Тут еще ничего – холодное оружие и рукопашная схватка сохраняют свою важность для военного дела, но чем выше мы будем находиться, тем важнее будут другие дисциплины, что меня не очень печалит, потому что и стреляю я тоже неплохо.

Потом мой муж и этот пан со своими головорезами в нашем сопровождении спустились на двор корчмы, где уже имелось все необходимое для проведения поединка – то есть стояли слуги с ярко горящими факелами. Все кончилось почти мгновенно. Как только секунданты, в роли которых выступили один из гусар и Сергей Бычков, произнесли „Сходитесь!“, как валлона моего мужа стремительной змеей метнулась вперед и своим острым кончиком воткнулась в правое запястье пана Качиньского, пробив кожаную крагу и разворотив вены и сухожилия. Брызнула кровь, пальцы наглого пана разжались – и сабля со звоном выпала из его руки. Поединок был окончен, не успев начаться, ибо один из его участников уже не мог держать в руках свое оружие.

— Херр Качиньски, – холодно заявил Вернер, – я пощадил вашу никчемную жизнь, потому что узнал, что в настоящий момент вы выполняете очень важное задание вашего короля. Так вот, когда вы его выполните, а ваша рана заживет, мы снова встретимся в поединке, и тогда я убью вас с той же легкостью, с какой сейчас обезоружил. Всего вам наилучшего, желаю как можно скорее поправиться.

Сказав эти слова, мой муж развернулся и направился в нашу комнату, а мы последовали за ним, а гусары, сопровождавшие королевского гонца, разразились приветственными криками, ибо, по их мнению, этот поступок был вершиной рыцарства и благородства. Пан Качиньский, так неожиданно разбудивший спавшее тихо лихо, имел по этому поводу другое мнение, но как раз им никто и не интересовался.

Вот так мы познакомились с объектом нашей работы и сделали так, чтобы нас больше никто не побеспокоил. Никто не будет связываться с профессиональным рубакой, наносящим удары с ювелирной точностью. И пусть сейчас жертву моего мужа мучает дикая боль в запястье, но поправится он весьма быстро, если не загнется от гангрены, вызванной той грязной тряпкой, которой его руку перевязали сопровождавшие его гусары.