Книга Батыева погибель, страница 73 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Карраул! – каркающим голосом завопила она, размахивая своим прутом, при этом рот ее почти не открывался, сохраняя сходство с прорезью почтового ящика, – нападение, демоны, суккубы!

На этот крик в темной стене распахнулась дверь и оттуда выскочил какой-то мужичонка низенького роста и неопределенных лет, держащий в руках огромный ржавый нож-свинокол. В ответ на это явление в моих руках материализовалась – нет не шпага – а здоровенная клееная учительская указка, примерно такая, какими орудовали учителя во времена моего детства, и этой указкой я принялась отражать поползновения ножа мелкого уродца, парируя один его выпады один за другим. Очевидно, он владел холодным оружием не лучше, чем я, а может, просто от природы был криворук, потому что мне не только удавалось успешно отражать его наезды, но несколько раз даже выбить нож из его руки, а один раз, пока он за ним нагибался, хорошенько наотмашь заехать ему указкой по тощим ягодицам. Ох как он заорал! Это напоминало что-то среднее между паровозным гудком и мявом кота, которому прищемили хвост.

Я даже расхохоталась прямо в лицо уродцу – так он был смешон – красный, всклокоченный, с повисшими на бровях капельками пота, с перекошенными трясущимися губами и гневными искрами в маленьких поросячьих глазках. Увидев мое веселье, он, тяжело дыша и бормоча проклятия, кинулся на меня с таким зверским выражением на морде лица, что я думала, его сейчас разорвет от злости. На его суетливый энтузиазм я отвечала ледяным спокойствием, мои движения были точны и уверенны. Но постепенно ситуация, смешная вначале, становилась все серьезней. Несмотря на все успехи, моя рука постепенно уставала и наливалась свинцом, а маленький мерзавец без устали продолжал выплясывать передо мною со своим ржавым ножом. И кроме того, на вопли злобной тетки ему мчалась подмога. Я уже слышала поблизости топот и тяжелое дыхание вооружившихся чем попало домашних, до сих пор продолжавших жить в воспоминаниях Евпраксии. Очевидно, как только умер любящий муж, с которым ей удалось забыть о кошмарах детства, эти самые кошмары снова предъявили на нее свои права.

Против таких застарелых и тем более массовых неврозов в одиночку мне было не выстоять, но ко мне опять пришла помощь, как и во все прочие разы, когда во время своих сканирований я влипала в трудные ситуации. Один удар сердца – и позади меня стоит вся наша магическая команда, прошедшая уже огонь, воду и медные трубы: Серегин, Ника-Кобра, Зул бин Шаб, Анастасия, Дима Колдун, Лилия, отец Александр, Агния, Гретхен и даже Ася и Митькой на заднем плане, хотя у них и нет никаких магических способностей.

Очень нехорошо улыбаясь, Серегин и Ника-Кобра обнажают свои мечи – и в темной комнате-келье становится светло, как будто там зажглась полукиловаттная лампа, и ощутимо начинает пахнуть озоном. Этот свет выжигает, заставляет испариться сухопарую стерву и ее приятеля со ржавым ножом; и слышно, как тормозит всеми четырьмя ногами и начинает пискляво извиняться спешащая к этой парочке подмога, что, мол, «прости, начальник, накладка вышла, мы больше так не будем и вообще…» – что там дальше, непонятно, потому что свет достигает того дальнего угла, в котором был проход – то ли в другие измерения, то ли в глубины ада – и наглухо его замуровывает, гарантируя, что ни одна тварь оттуда больше не побеспокоит девочку Праню.