Книга За точкой невозврата. Вечер Победы, страница 46 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Мистер Сталин, – вздохнул Рузвельт, – вы же знаете, что жить мне осталось чуть более двух лет, а за такой срок процесс перевоспитания нации невозможно даже начать, так что, скорее всего, после моей смерти события пойдут по худшему из всех возможных вариантов. Большой бизнес, когда поймет, что его сажают на голодный паек, возмутится до глубины души и начнет искать способы отменить неизбежное…

Владимир Путин внимательно посмотрел на американского президента и неожиданно произнес:

— Фрэнки, а кто вам сказал, что вы проживете только два года? Я хоть и не доктор, но могу сказать, что там, в нашем мире, ваша смерть в самый канун победы над Германией выглядела так же подозрительно, как кукарекающий на ярмарке осел. Но если вы хотите быть уверенным в состоянии своего здоровья, мы приглашаем вас к нам, обследоваться в нашем самом лучшем медицинском военном госпитале имени товарища Бурденко. Последствия полиомиелита наши профессора вам вылечить не смогут, нет такой возможности даже в двадцать первом веке, но по части всего остального – повышенного артериального давления, сердечной недостаточности, стенокардии и ишемии – если будете принимать лекарства, которые они вам пропишут, и соблюдать рекомендации по режиму, то проживете значительно больше двух лет. Ну а пока вы будете заниматься своим здоровьем, мы снабдим вашего мистера Биддла таким количеством компромата на ваш крупный бизнес, конгрессменов и сенаторов по части уклонения от уплаты налогов, мошенничеств и прочих тяжких деяний, что этим людям будет совсем не до борьбы за власть и организации вашего убийства.

— Я, конечно, буду вам благодарен за такой подарок как несколько лет жизни и компромат на моих врагов, но скажите, Владимир, за что мне такой парад невиданной щедрости? – спросил слегка растерявшийся Рузвельт.

Российский президент пожал плечами и ответил:

— В наших общих интересах, Фрэнки, мирно трудящаяся Америка, которая не рвется разжигать войны по всему миру. В нашем прошлом только во времена второй мировой войны американская армия находилась на втором месте по преднамеренному убийству некомбатантов, а если взять весь двадцатый век целиком, то первое место вашим джи-ай обеспечено с большим отрывом. Не было на планете такого уголка, где ваша Америка не устраивала бы вооруженных вторжений, госпереворотов и кровавых мятежей. Повторить такое будет безумием, и в то же время мы с товарищем Сталиным помним главную Господню заповедь, что Он желает не смерти грешника, но его исправления. Любым другим способом, кроме продления вашего существования на максимально большое количество лет, данная задача не решается.

Хозяин кабинета внимательно слушал перевод разговора российского и американского президентов и мотал на ус (Ильич в подобном случае уже давно вставлял бы в разговор реплики на языке просвещенных мореплавателей).

И когда все выводы были сделаны, советский вождь сказал:

— Да, мистер Рузвельт, нам чуждо ненужное смертоубийство, и на силовой способ разрешения споров мы идем только в самом крайнем случае. Турция заполучила свою войну потому, что, когда мы потребовали от ее властей измениться, перестать убивать своих сограждан по национальному и религиозному признаку, а также покаяться за все былые преступления, господин Иненю ответил отказом. Он заявил, что сначала Красная Армия должная взять Стамбул, и только потом турецкое правительство будет вести с нами переговоры, выполнять ему наши требования или нет. Иначе, мол, потомки осман своего президента не поймут. Было уже такое, что султана, совершившего что-то, неприятное большей части народа, выкидывали из дворца с перерезанным горлом, а его место занимал одни из наследников. Со времен Энвер-паши этот процесс упростился до крайности, и называется теперь революцией. Тогда мы решили, что раз с попыткой решить вопрос по-доброму возникают такие сложности, то туркам больше не надо иметь ни своего государства, ни армии. Все имеет свою цену, в том числе и желание повоевать, просто дабы доказать народу, что их президент не слабак. С вами, мистер Рузвельт, совсем другое дело – на сотрудничество вы пошли добровольно, и ваш народ не будет оспаривать ваши решения, которые приняты для его же блага. В таком случае и отношение к вам будет совсем другим, чем к президенту Иненю.