Книга За точкой невозврата. Вечер Победы, страница 44 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— На самом деле, – сказал Сталин, – количество пограничных субъектов увеличится не сильно, потому что к моменту открытия Врат на территории Германии и Франции мы с коллегой Путиным уже наведем порядок в Европе двадцать первого века. Самое главное, чтобы и там эта часть света никогда не могла превратиться в плацдарм для развязывания агрессивного завоевательного похода в восточном направлении. В этом наш главный интерес, а отнюдь не в мифическом мировом господстве. Любой, кто рвется завоевать весь мир, потом непременно оказывается на свалке истории. И в то же время Российское государство, которому наследует Советский Союз, расширилось из маленького Московского княжества в крупнейшее государство на планете путем отражения враждебных поползновений не самых дружественных соседей. Кто только ни приходил к нам за шерстью, но все сами ушли стриженными, а некоторые навсегда остались на нашей земле. Так что вопрос с Европой двадцать первого века на этой встрече не обсуждается – правительства тех стран сами выбрали себе такую судьбу, когда пошли на поводу у заокеанского гегемона.

— Заокеанским гегемоном вы называете Соединенные Штаты Америки двадцать первого века? – торопливо спросил Рузвельт.

— Да, – ответил вождь советского народа, – именно так. Алчность и жажда неограниченной власти в конце концов свели американские элиты с ума. А как же иначе – ведь счастье мирового господства было уже в руках, но вырвалось и улетело, и теперь каждый следующий шаг только приближает окончательный разгром.

— Да, мистер Сталин, мне было очень горько, когда я узнал, что дело всей моей жизни было так бездарно спущено в клозет из-за мелочных меркантилистских соображений банкиров и биржевых спекулянтов, – признал Рузвельт. – И в то же время даже такая изуродованная и больная Америка для меня все равно не чужая, и я хотел бы знать, не собираетесь ли вы разобраться с той Америкой в своем любимом стиле, чтоб не осталось и камня на камне?

— А с кем мы разбирались так, что не осталось камня на камне? – услышав перевод, обиделся Сталин. – Германию мы только пугали, чтобы этот технизированный людоед вел себя прилично, а остальных лишь слегка отшлепали, приводя в чувство.

— Но когда в нашу историю вмешались ваши партнеры из России будущего, ничего в Европе и мире не осталось таким, как прежде, – сказал Гарри Гопкинс.

— Сама Вторая Мировая Война должна была изменить этот мир до неузнаваемости, – сказал президент Путин, – мы только сдвинули вектор изменений в нужную нам сторону и придали этому процессу дополнительной энергичности, чтобы избежать лишних жертв. Это только кажется, что скоротечные войны особенно кровопролитны – если взять на круг, потери в них гораздо меньше, чем в вялотекущих затяжных конфликтах. В общем, по Европе нам удалось примерно в десять раз уменьшить количество человеческих жертв, особенно за счет недопущения массового убийства гражданского населения германскими нацистами и англо-американскими гегемонистами. По части массового преднамеренного уничтожения некомбатантов в нашем прошлом ваше, мистер Рузвельт, американское военное командование прочно удерживало второе место после последователей бесноватого германского фюрера. На третьем месте были финские националисты, истреблявшие русское население Советской Карелии, а турецкие и японские людоеды выступали вне рамок общеевропейского конкурса на самого кровожадного серийного убийцу. Теперь вы в европейской войне не участвуете, Британия просто боится посылать свои бомбардировщики на нашу подмандатную территорию, а финские и германские националистические режимы прекратили свое существование и больше никого не убьют. Война на европейской территории закончена.