Книга За точкой невозврата. Вечер Победы, страница 116 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Так что же, герр Роммель, – выкрикнул кто-то из толпы репортеров, – теперь мы просто сменим хозяина – раньше были американцы, а теперь станут русские?

— У Германии могут быть друзья и деловые партнеры, но у нее никогда не должно быть хозяина, – ответил я. – И о том же на личной встрече мне говорил герр Путин. Ему требуется только, чтобы с немецкой земли для России больше никогда не исходила угроза агрессивной войны, да еще чтобы все свои решения Германия принимала исходя из своих собственных долгосрочных интересов. Именно долгосрочных, а не так, что поманили козла морковкой, и сразу начались скачки по буеракам. – (После этого замечания по толпе пошли смешки). – И на этом все, больше никаких требований или пожеланий со стороны русских к нам не имеется.

— Ну что же, – сказал Александр Гауланд, – такие условия нас вполне устраивают, что бы там ни говорила госпожа Штрак-Циммерман, которая ненавидит как раз русских, зато готова взасос целоваться с поедателями лягушек и лимонов.

— Германия, мой дорогой Эрвин, – тихо проворчал генерал фон Брокдорф-Алефельд, – просто переполнена безумными бабами, сошедшими с ума от разных идей. И если некоторые из них еще вменяемые, потому что в пылу спора не пытаются тебя загрызть, то к другим следует подходить только с большой палкой. А еще тут процветают лицемерие и блудословие, и тебе придется к этому привыкать.

— Привыкну как-нибудь, мой дорогой Вальтер, – так же тихо ответил я. – Там, у нас дома, тоже был далеко не рай. И блудословия хватало, и лицемерия, и желания подсидеть ближнего и обгадить нижнего. Зато здесь мы сможем вылепить свою новую Германию, так же, как Господь вылепил из красной глины Адама. Ничего сложного в этом нет, надо только приложить к делу руки и проявить достаточно терпения. А теперь скажите – вы со мной или каждый из нас будет сам по себе?

— Конечно же, я с вами, герр фельдмаршал, – ответил генерал от инфантерии фон Брокдорф-Алефельд, – вы у нас гений тактики и стратегии, герой Рейха, а я всего лишь старый солдат, который умеет стойко драться на указанном рубеже, не отступая ни на шаг. И с вашим мнением в отношении русских я тоже согласен. Когда мой корпус оказался в безнадежном положении, они не истребили его в жестоком бою, хотя для этого у них имелись все возможности, а предложили нам выйти из войны и эвакуироваться в двадцать первый век. И теперь я и мои солдаты будем с вами. Более того, по тому же пути готовы пойти и многие офицеры местного бундесвера. На генералов можете не рассчитывать: их хозяева местной Германии подбирали по признаку евроатлантической преданности и нелюбви к русским, а вот прочий командный состав до полковников включительно наверняка будет на нашей стороне.

— В таком случае, мой дорогой Вальтер, – сказал я, – дальнейшие разговоры считаю излишними. Сейчас вам с герром Гауландом подадут транспорт, после чего мы двинемся дальше, воплощать в жизнь нашу Германскую Альтернативу. Обещаю, что ко всем деятелям предыдущего режима, что добровольно перейдут на сторону народно-освободительной армии или сложат полномочия, не оказывая сопротивления, не будет применено никакого наказания. И только тех упрямцев, что будут препятствовать нам в нашем стремлении вернуть Германии безопасность и процветание, за прошлые грехи мы станем применять все меры воздействия – от общественного порицания, раньше называвшегося остракизмом, до приговоров военно-полевых судов.