Книга За точкой невозврата. Вечер Победы, страница 114 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Доброе утро, дамы и господа, – сказал я, распрямившись и окинув взглядом толпу встречающих. – Меня зовут фельдмаршал Эрвин Роммель, я владелец и главный стратег частной военной корпорации «Африка», по мощи «на бумаге», сопоставимой со всем вашим бундесвером, а по реальным возможностям – со всем тем, что осталось от НАТО. И не думайте, что я, дикий человек из двадцатого века, не понимаю, о чем говорю. Все мне понятно, а особенно то, что не может быть терпимым положение, когда немцы сами не хозяева в своей стране. Я пришел к вам сюда, потому что местная Германия нуждается в том, кто даст ей свободу и возможность мирно трудиться, не оглядываясь на желания заокеанских господ. Главным приоритетом для нашего правительства должны стать интересы Германии и немецкого народа, а все остальное должно проходить по статье «Прочее».

— Браво, герр Роммель! – воскликнул стоящий рядом с генералом фон Брокдорф-Алефельд солидный пожилой мужчина. – Германия давно ждала таких слов, открыто сказанных человеком, за спиной которого замерла в ожидании лично преданная ему вооруженная до зубов сила. От оккупации не избавляются путем голосования на выборах и написания петиций, оккупантов прогоняют прочь силой оружия.

Этот тип в клетчатом пиджаке и мягкой серой кепке всем своим видом выражал напыщенную самоуверенность очень важного лица, и я терялся в догадках по поводу того, кто же это может быть.

Выручил меня Вальтер фон Брокдорф-Алефельд.

— Герр Роммель, – сказал он, – позвольте представить вам моего хорошего знакомого, депутата Бундестага от партии «Альтернатива для Германии» герра Александра Гауланда. Этот человек не признает ни авторитетов, ни условностей, и не считает, что у немецкого народа в прошлом есть повод для стыда.

— Повод для стыда есть, – резко ответил я. – В первую очередь, мы должны стыдиться того, что пошли за человеком, по формальному признаку происхождения от той или иной нации разделившим граждан Германии на сверхчеловеков и недочеловеков. Во вторую очередь, мы должны краснеть от стыда из-за своей глупости, ибо, повинуясь посулам бесплатных поместий с послушными рабами, пошли в военный поход туда, откуда еще никто не возвращался. Для Германии боевые действия на Западе были справедливой войной за национальное достоинство и освобождение Германии от уз мировой плутократии, а поход на восток за поместьями и рабами был несправедливым, грабительским, да и вовсе ненужным, ибо Советский Союз без ограничений поставлял Рейху все виды стратегического сырья. Никогда больше немцы не должны воевать с русскими, и эту истину следует высечь большими бронзовыми буквами по гранитной стене.

— Пожалуй, я с вами соглашусь, герр фельдмаршал, – примирительно сказал мне Александр Гауланд, – но только потому, что вы сами – один из тех героев, который, как и миллионы других немецких солдат, доблестно выполнял свой долг, а потому имеете право решать, что было справедливо, а что нет. А то ходят тут разные и велят каяться, каяться, каяться, а потом нужные вещи из дома пропадают. Возможно, если бы в ваши времена у Германии был другой вождь, который повел бы войну только за национально достоинство немецкой нации, и ни за что больше, то и закончилась бы она совсем по-другому.

— Подобные рассуждения, герр Гауланд, – сказал я, – мне уже доводилось слышать от своих местных русских знакомых. Признавая их справедливость, должен заметить, что к началу тридцатых годов у Германии под рукой не было альтернативного вождя, так как все политики, так сказать, классического типа, полностью обанкротились и сошли со сцены, а выбор в пользу большевиков казался полным безумием.