Книга Балканы. Красный рассвет, страница 59 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Но, несмотря на то, что Италия пока не понесла на восточном фронте серьезных потерь, теперь все мечты дуче о Великой Итальянской Империи разом накрылись чем-то мохнатым и неприличным. Эта штука была такой огромной, что под ней также уместилась Великая Румыния, Великая Венгрия, а также множество других громких и амбициозных политических проектов. Чем дольше длится затишье на фронте, тем сокрушительнее будет ожидаемый удар русских армий. Дополнительно ситуацию осложняет то, что разноплеменные (немецкие, венгерские, словацкие, румынские и итальянские) войска группы армий «Юг» общему командованию подчиняются весьма условно и в случае серьезного наступления большевиков и «марсиан» между союзниками начнется невообразимая путаница. А наступать «марсиане» умеют. Смоленское сражение и рывок их панцирных колонн к Риге показали, что в маневренной войне им нет равных. Нет, все-таки надо послать принца Умберто на Восточный фронт. Пусть делает что хочет, но обратно в Рим он вернуться не должен.

А ведь, кроме фронта по Днепру, есть еще и война в Африке. Немецкие, британские и итальянские солдаты отчаянно сражаются за кусок ливийской пустыни, а на самом деле там цена вопроса – Суэцкий канал. Пока тот в руках у англичан, все итальянские владения в Восточной Африке оказываются отрезанными от территории Метрополии. Контроль над этой коммуникацией до недавнего времени был одним из важнейших вопросов итальянской политики. Суэцкий канал и остров Мальта – вот два объекта, что позволяют англичанам господствовать в Средиземноморье. Правда, еще есть и Гибралтар, но о нем голова пусть болит у Франко. Но и тут не все ладно. Один на один итальянцы воевать с англичанами не способны. Не тот у них темперамент. Они охотнее ухаживают за местными бабами, чем воюют. Дуче уже докладывали, что его солдаты массово вступают в связи с местными женщинами: эфиопками и арабками, и тем самым портят чистоту итальянской расы.

«Каждый раз, когда получаю отчёт из Африки, я расстраиваюсь, – писал Муссолини, – Только сегодня, например, ещё пять человек были арестованы за сожительство с чернокожими. Ох уж эти грязные итальянцы, они способны разрушить империю быстрее, чем за семь лет. Их не останавливает чувство расовой принадлежности.»

Правда, за те же годы еще ни один итальянский солдат от таких контактов не забеременел, но Муссолини все равно пребывал в преужасном возмущении по поводу нарушения итальянских расовых законов^[22].

Но немецкий африканский корпус под командованием Роммеля уже готовился грузиться на корабли, чтобы убыть в Европу, и итальянцам в Северной Африке предстояло остаются в полном одиночестве. В тот момент, когда Германии катастрофически не хватает войск на Восточном фронте, Средиземноморье и Северная Африка перестали быть для Гитлера предметом первой необходимости. Но вслед за немцами эвакуироваться придется и итальянцам, поскольку иначе их там ждет верная гибель от рук англичан.

Вот так – куда ни кинь, всюду клин, и бедный дуче уже не знает, куда ему податься… Быть может, начать переговоры с англичанами о перемирии, а может, собрать все самое ценное и на подлодке рвануть в какую-нибудь Аргентину или Уругвай. А что, Муссолини еще достаточно молод для того, чтобы пожить в свое удовольствие на частной вилле, в окружении почтительных слуг и молоденьких девушек. По крайней мере, это лучше, чем закончить свою жизнь будучи растерзанным вырвавшейся на свободу разъяренной толпой или оказаться в руках палачей из НКВД. Уж эти сумеют доставить человеку последнюю в его жизни предсмертную неприятность. Так что – бежать, бежать, бежать. Надо только все тщательно продумать, чтобы не оказалось, что дуче добровольно кинулся в самое пекло. До самого последнего момента никто не должен знать о его замысле, да и в таком случае будет необходимо инсценировать свою смерть от какой-нибудь роковой случайности. Кто будет разыскивать покойника… Вот именно – никто.