Онлайн книга «Балканы. Красный рассвет»
|
— Знаешь, – серьезно сказал Кирилл, – легче переносить цирроз печени, чем нашего отца, поэтому я и сбежал[47] от него сюда к тебе. Но все равно, брат, ты мне так и не ответил, почему «Звено» якшается с коммунистами, а ты смотришь на это спокойно, как будто так и должно быть? — Потому что и в самом деле так и должно быть, – ответил Борис. – Отец разбросал камни, теперь мне предстоит их собрать. Быть может, по крови я наполовину немец, наполовину итальянец, но в душе чувствую себя болгарином. Эта моя страна, мой народ, вверенный мне Богом, и я за него отвечаю, а не просто сижу на троне, как это делал мой отец. — Да ты с ума сошел, брат! – воскликнул Кирилл, – эти последователи Ленина и Маркса сожрут тебя вместе со всеми нами и не поморщатся! — Т-с-с, – ответил Борис, – не ори так громко. На меня вышли очень серьезные люди и дали гарантии, что если мы поможем им значительно сократить войну, то они прикроют нас от всего: и от местных коммунистов, и от немцев и от турок, вторжение которых нам угрожает с того момента, как Черчилль решил, что о нем все позабыли. Британский боров – это еще та скотина, нагадить может так, что потом с разбега не перепрыгнешь. — Какие люди? – не понял Кирилл. Борис потыкал большим пальцем в кроны деревьев, над которыми голубело майское небо, и сказал: — Серьезные, оттуда! — Марсиане?! – ахнул Кирилл. – Да ты что?! Это же изверги похлеще русских большевиков. — Знаешь что, брат, – ответил Борис, – поменьше слушай на ночь народных немецких сказок дядюшки Геббельса. К планете Марс русские из будущего имеют отношение не больше нас с тобой, и к извергам тоже. Обыкновенные люди, только опережающие нас в развитии на семьдесят шесть лет. Они русские и отнюдь не большевики, однако имеют на тех влияние, и не только потому, что те от них зависят. Переговоры ведут жестко, но о чем-то договорившись, держат слово. Они поклялись, что сотрут Третий Рейх вместе с его Гитлером в мелкий прах, и тот из его союзников, кто не успеет перейти на их сторону, разделит судьбу Германии. Я своей стране такого исхода не хочу, и поэтому, когда со мной пошли на контакт, почти сразу дал согласие. Надеюсь, что ты со мной, брат? — Даже не знаю, что сказать… – ответил Кирилл, потирая шею. – Ты уверен в том, что твои покровители сумеют сдержать ярость борцов за народное счастье? А то мне под старость лет как-то не хочется болтаться в петле… — Не такой уж ты и старый, – хмыкнул Борис, – и не бойся, твоя шея вне опасности. Подписан трехсторонний договор, в котором взаимоприемлемо изложены все подобные моменты. Я, представитель тамошнего русского президента Путина, господин Иванов, и господин Сталин. Как ты понимаешь, условия неприкосновенности распространяются только на нашу семью и тех, кто нужен для существования государства. Нынешние премьер и военный министр в круг неприкосновенных не входят, и именно на них коммунисты выместят все свое зло. А что касается тебя, то, если ты приложишь определенные усилия в деле борьбы с германским фашизмом или турецким феодализмом, то, может быть, даже заработаешь какой-нибудь большевистский орден. Ты же у нас мужчина не без талантов… — Ладно, – Кирилл провел рукой по усам, – обойдемся без орденов, тем более большевистских. Сам наградишь чем-нибудь, если сочтешь нужным. А турки – это серьезно. Их армия почти открыто накапливается на нашей границе. |