Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 28 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Господин Серегин, а что, бывают живые зомби? — вполголоса спросила дочь императора Павла Первого.

— Как видите, бывают, — ответил я и объяснил, что моя приемная дочь имела в виду под этим понятием, закончив такими словами: — Такой вид кондиционирования превращает людей в нерассуждающие автоматы, а не просто лишает возможности сопротивляться воле хозяина.

— Какой ужас! — воскликнула Екатерина Павловна. — Так что же, получается, у них вовсе нет души?

— Мне известно, что зачатки души у колонисток есть, — ответил я, — поэтому дело не безнадежно. Совсем бездушных людей мой внутренний архангел воспринимает не так. Вот бывший господин Гиганий — это другое дело. Он существовал в таком запрограммированном состоянии так долго, что у него без всякой надежды на восстановление атрофировались последние остатки этой невесомой, но очень важной субстанции, превращающей разумного двуногого хищника в цивилизованного человека. Впрочем, не о нем сейчас речь. Пожалуй, я изменю первоначальное решение и назначу ответственной за судьбу этих девочек свою супругу, а вы на первых порах будете ей помогать. Прежний план пойдет в дело после того, как основная часть работы будет сделана и колонистки из одушевленных механизмов превратятся в девочек, взрослых телом, но наивных и малых сознанием.

— Да, мой очаровательный нахал, так будет лучше для всех, — сказала моя супруга, — однако в самую первую очередь к работе следует подключить Анну Сергеевну, Диму-Колдуна и Лилию. Если эти трое не найдут способ расколдовать несчастных колонисток, тогда с этим не справится никто.

Тогда же и там же

Екатерина Павловна Багратион, в девичестве Романова

Жизнь наша с Пьером и названными сестрами текла на удивление спокойно и безмятежно. Кто бы мог подумать, что я так быстро, без существенного душевного сопротивления, приму столь нетрадиционный образ жизни? Ведь я считала себя жуткой ретроградкой. Что так повлияло на меня? Авторитет ли господина Серегина, что является — страшно сказать — архангелом Божьим, при прочих своих умопомрачительных титулах? Либо же то, что я воочию убедилась, что любой мир, подвергнувшийся вмешательству этого наделенного особыми полномочиями человека, начинает двигаться по пути правды и справедливости, отметая все темное и неправильное? А главное, что я очень хорошо чувствую, как изменилась сама. О, теперь я уже не ретроградка — тут такого понятия и вовсе не может существовать, так как у всех, кто так или иначе является причастным к деятельности Специального Исполнительного агента самого Господа, совершенно меняется мировосприятие: оно словно расширяется, позволяя видеть вещи со всех сторон сразу. Я за то время, что пребываю здесь, стала как будто в тысячу раз умнее. Даже не то что умнее… А как-то восприимчивее, смелее в мыслях. Удивительно! Я просто наслаждаюсь жизнью, много думаю, много узнаю. И, конечно, мой главный авторитет в этом пока еще новом для меня мире — это Пьер: он достаточно приближен к господину Серегину и уже перенял от него многое.

Любимый Пьер! Ах, ведь я когда-то и не чаяла, что буду с ним вместе, что, подумать только, он станет моим мужем! Как ни удивительно, но этот факт поражает меня даже больше, чем наличие рядом других его жен. С этими женщинами мы воистину как сестры, и я полюбила их довольно скоро, сама себе удивляясь. Ни малейшего укола ревности не испытывала я, когда он (скорее по-братски, чем по-супружески) ласкал кого-то из них. «Сестрички» стали словно бы частью меня, и я уже не мыслила без них своего существования. И лишь иногда в моей голове возникал вопрос: а любая ли в моем положении вела бы себя столь же спокойно при подобных обстоятельствах? Впрочем, вскоре я убедилась, что наша семья далеко не одна такая. Кое с кем мы свели знакомство, и в тех семьях дела обстояли аналогичным образом — то есть не было ни ревности, ни зависти, ни обид. Все-таки, наверное, надо иметь определенный склад характера, чтобы полностью принять такой уклад. Вот же, моя тезка и первая жена Пьера не смогла остаться в нашей семье. Хотя я спокойно приняла бы ее. Уж настолько стала я здесь какая-то умиротворенная, если не сказать счастливая… Как отрадно, когда жизнь по-хорошему предсказуема, и тебе и твоей семье не грозят бедствия и болезни, когда рядом любимый супруг… Когда вокруг неисчерпаемый источник познаний и широкое поле деятельности.