Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 151 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

На востоке Германии все и одновременно и проще, и страшнее. Проще, потому что на тех землях свои действуют среди своих, а страшнее, потому что в недавнем прошлом там случилась своя геополитическая катастрофа местного значения, и этот излом еще кровоточит. В настроениях доминирует чувство обманутых надежд, собственной второсортности и вторичности, никто не спешит вкладывать в восточных немцев миллиарды марок, чтобы превратить их земли в цветущий сад. Ничего подобного! Напротив, западные власти только и ищут, чтобы еще такого разрушить, снести и уничтожить, в частности под предлогом применения в конструкции вредного для экологии асбеста.

Уровень экспертизы тут таков, что за небольшие деньги можно исполнить любой каприз в любой позе. За что заплатят эксперту, то он и будет доказывать. Если надо, объяснит, почему асбест так вреден, что даже стоять поблизости от асбестовой панели смертельно опасно, или, наоборот, что это вещество настолько безвредно, что можно есть его ложками, как сушеных тараканов. А то мало ли у кого могут быть какие переплетающиеся политические и бизнес интересы про озоновые дыры, радиационную опасность, глобальное потепление, углеродный след и прочую ерунду. Впрочем, это не только в Германии, но и везде, включая и наше богоспасаемое отечество, где подобные эксперты размножились просто в невероятном количестве. Последняя фишка таких либеральных экспертов — доказывать, что Россия родилась на воровской сходке в Вискулях, а не существовала больше тысячи лет со времен Рюрика, меняя династии и формы правления.

И как раз на этом патетическом моменте со мной из двухтысячного года через планшет связался товарищ Путин.

— Сергей Сергеевич, надо поговорить — сухо сказал он.

«Ну, поговорить, так поговорить, — не подозревая подвоха, подумал я и открыл портал. — Я хоть и не Махатма Ганди, но тоже много чего знаю и умею».

— Сергей Сергеевич, — сказал мне визитер, едва переступив порог, — после этой вашей манифестации мобилизации у нас началась эпидемия, люди болеют, а некоторые даже умирают. Скажите, так и было задумано?

В легком обалдении, ибо моя память не хранила никаких сведений об эпидемии в марте двухтысячного года, я вызвал перед собой послойную голографическую карту с результатами орбитального сканирования российской территории, и не увидел там никаких признаков чего-то хотя бы близко похожего на эпидемию или какое-либо другое негативное явление. На большей части страны даже наблюдалось некоторое повышение градуса социального оптимизма. Резко увеличив масштаб, я взял в прицел Москву. Там тоже все было почти нормально, и только кое-где ближе к центру проглядывали отдельные точки некроза. Некоторые тамошние двуногие прямоходящие прекратили процесс мышления и превратились в живую или мертвую протоплазму, когнитивные способности других были сильно ограничены. Однако никакая это была не эпидемия, о чем я и сообщил Владимиру Владимировичу.

— Это, — сказал я, — Истинный Свет выжигает Тьму и ее порождения в людских душах. Но если внутри человека злое начало не только присутствует, но и доминирует, то в таком случае возможны любые варианты, вплоть до летального исхода или превращения в овощ.

— Но кто дал вам право решать судьбы людей? — тихо спросил Путин.