Онлайн книга «Год 2000-й. Перелом эпох»
|
Хиллари взглянула на солнце — и обомлела. Теперь это был источник яростного бело-голубого света, жуткая дыра в другие измерения, окруженная слепящим ореолом. «Сверхновая… — метнулась в голове паническая мысль, — я сейчас сгорю…». Сердце сковал холод безнадежности. Она огляделась: все вокруг стало необычно четким, будто сделанным из острого стекла. Хиллари обнаружила, что уже не парит, а стоит на земле. Под ногами она ощутила почву — неприятно сухую, колючую, как гравий, и горячую. Вспомнив о муравьях, она опасливо потопталась. Движение вышло неуклюжим — казалось, ноги двигаются медленно, с трудом (впрочем, это распространенное свойство сновидений). Муравьев она не увидела. И тут пронзительная боль обожгла ее сразу по всей поверхности тела. Замедленно, преодолевая неведомое сопротивление, Хиллари поднеся руки к лицу — и вскрикнула в ужасе. Цепь уже не свисала в свободном изяществе — она, раскалившись докрасна, натянулась и впилась в кожу, прожигая одеяния, вмиг превратившиеся в лохмотья. От кожи поднимался сизый дымок, распространяя запах горелого мяса… Хиллари заорала, пытаясь содрать с себя цепь. Она срывала ногти, но ничего не получалось — цепь накрепко прилипла к ее плоти, продолжая причинять нестерпимые мучения. Но вот металл начал остывать — и цепь так и осталась приваренной к ее коже, напоминая чудовищную татуировку. Боль уменьшилась, и миссис Клинтон осмотрелась вокруг. Такой благостный еще несколько минут назад, пейзаж, залитый теперь потусторонним яростным светом, выглядел угрожающим, таящим множество новых опасностей. И тут из неистового сияния того, что только что было солнцем, стали появляться фигуры людей… Призрачные поначалу, они, опускаясь на землю многотысячной вереницей, обретая все большую четкость. Их было много, очень много. А из травы поднялись другие фигуры — голубое сияние обливало их, и они росли… И тоже окружали первую леди, сливаясь с теми, другими, в единую толпу, точнее, воинство. «Проклятые муравьи… это они!» — догадалась Хиллари. От грозных фигур исходило бело-голубое свечение, они были молчаливы и суровы. Бежать было некуда. Призрачные воины были повсюду, и от их сияния глаза женщины слезились. Они окружали ее со всех сторон. И тут она услышала, как где-то поблизости хор мужских голосов поет что-то церковно-торжественное на латыни. Каждая нота была подобна удару молотка в висок, так что Хиллари застонала. Каждый звук имел форму и цвет, был наполнен чувством. Песнь становилась все громче и мощнее. Между тем свет изменился, став более золотистым. Небесное светило больше не было яростным источником сокрушающего света — теперь оно представляло собой огромный золотистый шар, на который можно было смотреть не щурясь. Шар мерцал и пульсировал, отчего все вокруг как будто двигалось и беспрестанно менялось. Хиллари вновь осмотрелась. Вот теперь окружившие ее кошмарные существа обрели свой конечный облик. Это действительно были воины — их плащи светились какой-то невозможной белизной. Светились и вышитые голубые кресты на груди. Лицо каждого в отдельности невозможно было рассмотреть — они воспринимались только массой, как нерушимое единство. И это они громовыми голосами пели на латыни молитву «Патер Ностер*», призывая в свидетели самого Бога. Теперь уже Хиллари ощущала себя муравьем среди этих грозных святых воителей. Она вся съежилась, жалобно скуля и подвывая, будто приговоренный к смерти серийный убийца**, которого беспощадные палачи ведут к эшафоту. |