Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 13 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

После четырнадцатого годы был восемнадцатый — послереволюционный хаос, еще не кровавый, до Брестского мира и прочих благоглупостей, совершенных большевиками. Потом мы оказались в сорок первом году, где всего за десять дней переломали ноги блицкригу, вывернув их коленками назад. Потом начались миры послевоенного периода: семьдесят шестой, пятьдесят третий и восемьдесят пятый, где мы сделали все возможное для сохранения и укрепления советской власти. Там мы три раза играли с исключительной американской Заокеанщиной в игру «Третья мировая война», выжигая ударами с орбиты американский ракетно-ядерный потенциал и рассекая Европу клиньями советских танковых армий. Потом был девяносто первый год, где мы подгадали прямо под воровскую сходку в Вискулях, за ним последовал девяносто четвертый, в котором главным событием стал новогодний штурм Грозного. И практически сразу после этого (не прошло и трех недель) нас, точнее, меня лично, занесло в ваши палестины, спасать погибающую в неравном бою вашу шестую роту. К сказанному можно добавить только то, что с одним русским прогрессорским государством в боковом мире на уровне Каменного века я поддерживаю дружеские, торговые и дипломатические связи как с независимым соседом с фланга. А еще один боковой депрессивный, и от того сильно заторможенный мир на уровне двадцатых годов двадцать первого века был целиком отдан мне в личное наследуемое владение как императору Четвертой Русской Галактической Империи. Вот, товарищи офицеры, вся моя история и боевой путь от начала и до конца, длиной пока что в три года и семь с половиной месяцев.

— Да уж, товарищ Серегин, рассказ впечатляет, — немного помолчав, произнес подполковник Евтюхин, — и, между прочим, он ничуть не противоречит тому, что мы видели собственными глазами. Нам до такой слаженности и образцового взаимодействия еще ой как далеко. А теперь скажите, зачем вы нам все это рассказали. Неужели нельзя было просто накормить, то есть вылечить, и отпустить обратно?

— С «отпустить обратно» никаких проблем нет, — ответил я. — Однако каждый солдат должен знать не только свой маневр, как говаривал Александр Васильевич Суворов, но и его смысл, а также смысл маневра соседа с фланга, потому что только тогда получается настоящее взаимодействие, а не драка пьяных мужиков на сельской ярмарке. Насмотрелся я на это дело в четырнадцатом году, пока ситуация не устаканилась. По сравнению с тем хаосом у вас во Вторую Чеченскую был почти идеальный порядок.

— Восточно-Прусская операция? — торопливо спросил майор Доставалов, видимо, кое-что помнивший из истории той войны.

— Не только Восточно-Прусская, но и Галицийская, — ответил я, — где сами по себе в поле гуляли уже не корпуса, а целые армии. Пришлось самым серьезным образом тыкать носом в это обстоятельство милейшего Николая Александровича. Какое уж там «не заслоняйте» — это пахло подставой эпического размера, с перспективой дома Ипатьевых и Ганиной ямы. Но это так, просто к слову пришлось. Все вы здесь, по классификации амазонок, богоравные герои, и стоит вам выйти из этой палаты с диагнозом «практически здоров», как тут же начнутся подкаты с просьбой: «милый, сделай мне хорошую дочь». Но это тоже далеко не все. Лично я вижу в вас большой человеческий потенциал, потому что есть у меня такое свойство — с первого взгляда распознавать суть человека. Никто не знает, на какую позицию могли бы вы выйти лет через десять-двадцать в Основном Потоке, не оборвись ваша жизнь на высоте семьсот семьдесят шесть. А вот это уже серьезно. Правильный человек на нужном месте стоит дорогого. И это касается многих и многих, которые в Основном потоке погибли, а конкретно в вашем мире продолжат жить и делать добрые дела. Именно с этим прицелом я затеял с вами сегодняшний разговор, который обязательно продолжится перед тем, как мне придется контактировать с вашим начальством. Спасение вашей роты — это не разовая акция и не рекламный трюк, а начало большой и трудной работы, которая взметнет Россию в небеса, а ее врагов опустит туда, где царит кромешный мрак и воют лютые волки. На этом у меня все, товарищи, желаю вам скорого и полного выздоровления и прощаюсь до новой встречи.