Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 125 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

30 января 1995 года, 16:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Генерал Рохлин находился на гипнопедическом обучении больше суток: я попросил поставить ему самую полную из всех имеющихся программ. За это время ему несколько раз делали перерыв на прием пищи и отправление естественных надобностей, после чего Лев Яковлевич снова садился в гипнокресло и погружался в искусственный сон, предвкушая новую порцию откровений.

Помимо всего прочего, разобравшись с подготовкой к манифестации Мобилизации, я отдал указание в мирах восемьдесят пятого, девяносто второго и девяносто пятого года прислать местным Тамарам Рохлиным приглашение на официальном имперском бланке с печатью прибыть в мои владения вместе с сыном для прохождения полного курса лечения. Там моя особа в представлениях не нуждается, и все ответственные господа-товарищи сразу же забегают ошпаренными тараканами, обеспечивая красную дорожку и умильные улыбки. Лилия говорит, что чем в более раннем возрасте начнется лечение, тем проще будет справиться с последствиями болезни.

Однако стоп. Маленький Игорь в этих мирах — не один такой неизлечимо больной ребенок, доставляющий невыносимое горе своим родителям. Более того, многие такие дети брошены на попечение государства в домах малютки и специнтернатах, и являются полными сиротами при живых родителях. Прежде под мои тотальные медицинские программы попадали только ветераны и инвалиды войн двадцатого века, которым мы должны столько, что и не расплатиться. Организовать что-то подобное для больных детей мне раньше не приходило в голову. А зря. Дети — наше будущее, а ранее неизлечимо больные дети, полностью выздоровевшие с помощью магических и галактических технологий — это будущее, по умолчанию вырывающееся за рамки Основного Потока. И правила тут должны быть такие же, как и с ветеранами войн. Если ребенок-инвалид воспитывался в полной семье, то мои милости будут с обоими его родителями. Если отец оставил такую семью и ушел к другой, то этот человек для меня не существует, зато женщина, не бросившая несчастное чадо, получит то, о чем не могла и мечтать. Но если больного ребенка извлекли из дома малютки или специнтерната, значит, у него нет родных, и после выздоровления он на общих основаниях как полный сирота будет воспитываться у меня в Метрополии. Dixi! Да будет так!

Но долго ли, коротко ли, а генерал Рохлин снова стоит у меня в апартаментах. Теперь он все знает и понимает, откуда в нашем деле растут руки, а откуда ноги. И во всем он со мной согласен: и в этике, и в целеполагании, и в тактике, и в стратегии. Сам бы сделал так же, если бы представился случай, за исключением политики, в которой, в отличие от тактики, мой гость разбирается слабо. Наместником он быть еще способен, а вот взяв на себя самостоятельное управление, неизбежно наломает столько дров, что сто лет вперед печь топить хватит.

— Приветствую вас, Лев Яковлевич, — говорю я, — и поздравляю с успешным завершением программы обучения. Теперь с вами можно говорить предметно и серьезно, без того, чтобы каждый ответ порождал целый ворох новых вопросов.