Онлайн книга «Яд минувшего»
|
— Как интересно, – столичный герцог напоминал Хохвенде все сильнее, но Руппи заставил себя улыбнуться. – Тем не менее старое не забудут, пока не придет новое. Кто же пришел на смену Веннену? — Марио Барботта! – Похоже, этот Понси тихо говорить не умел. – Он покончил с косной формой, дав дорогу чувству и смыслу, выплеснув то, что на душе у каждого мужчины! — Даже так? – удивился виконт Сэ. – Вас не затруднит привести пример того, что на душе у здесь присутствующих, которые, если я только не ошибаюсь, являются мужчинами. — Я презираю вас всех! – Руппи вздрогнул от неожиданности, но это было не оскорблением, а стихом: Тех, кто меня ненавидит, Вы подрубили мой ствол Злобным своим топором, Я так мечтал полюбить, Я в вас коварства не видел, Вы же отвергли меня И насмехались тайком. Да, я от вас ухожу, Пусть на замшелой поляне Высится горестный пень, Полный несбытых надежд, Вы оттолкнули меня, Нет вам вовек оправданья, Я ж не склоню головы Перед ухмылкой невежд! Мой изувеченный стих Мечется загнанным зверем, В битве с чужою враждой Сердце пробито мое, Я вас хотел полюбить, Больше в любовь я не верю, Кровью на злом топоре Щепки, смола и корье! — Печальная история, – встрял в разговор Придд, – меня поразили несбытые надежды господина Барботты, но до сегодняшнего дня я знал лишь одного… ммммм, мужчину, способного испытывать подобные чувства. Впрочем, насколько мне известно, он их еще не испытал. — Не могу не согласиться, – не выдержал Руппи, сам не зная, кто его больше бесит: столичный шаркун или поклонник Барботты, – отвергнутая любовь перерождается в ненависть только у ничтожеств, а кричат об этом прилюдно лишь глупцы. «Тот, кто свою лелеет боль, не стоит имени мужского…» — Веннен, – усмехнулся Савиньяк, – вольный перевод из Иссерциала. Несколько иная точка зрения, чем у певца пней. — Вы не представляете, как Марио Барботта работает над своими творениями! – завопил Понси. Может, он глухой? Глухие всегда орут. – Он с пером в руках перечитал все вирши Веннена, делая пометки на полях, с тем чтобы никогда не писать подобным образом! — Бессмысленная трата времени, – заметил теньент. – Господин Барботта и так никогда и ничего подобным образом не напишет. — Почему? – давясь злым смехом, спросил Руппи. – Почему не напишет? — Видите ли, – поймал мяч виконт Сэ, – есть несколько причин, но главная в том, что Барботта не Веннен и никогда им не станет. Ему нечего бояться. — Вы – невежды! – Оказывается, раньше Понси чуть ли не шептал. – Те самые невежды, которых заклеймил поэт! Ваши веннены и иссерциалы никому не нужны. Их просто невозможно читать, слышите, невозможно! Я выбросил Веннена в камин. Он ничего другого не заслуживает! Арно не ответил – задохнулся от смеха. Руппи тоже не выдержал, но полковник Придд был из другого теста. — Простите, – извинился он, – мне не было известно, что главным несчастьем Веннена является ваша неспособность его воспринять. Увы, менторы меня не просветили о данном критерии прекрасного. Лобик Понси прорезала морщина, затем он выпрямился, став еще длиннее. — Что вы имеете в виду?! – Такому воплю позавидовал бы самый весенний из зайцев. — Разумеется, лишь то, что я сказал, – пояснил Придд. – Или вас интересует мое мнение о прочитанном стихотворении? Оно удручает. |