Книга Яд минувшего, страница 388 – Вера Камша

Горячая волна слизывает холод, горячая и красная. Синь, белизна, зелень – все тонет в крови, а кровь уходит в песок, шелестят ветви, мчатся сквозь звездный дождь всадники, и песок становится снегом…

— Мэллица… Теперь я тебя узнал… Бедная ты, бедная…

Серые глаза – живые, знакомые, грустные. И улыбка… Такая же, как прежде.

— Блис… Удо, ты вернулся?

— Нет, Мэллица, я ухожу. Вынь кинжал, больно.

Рукоять была мягкой и теплой, как родившийся крольчонок. Мэллит неловко ее потянула и с клинком в руках отлетела назад, прямо в руки Повелевающего Волнами.

— Вот ведь, – посетовал Удо из дома Борнов, – раз в жизни встретил нелгущего Придда, и надо прощаться.

— Граф Гонт! Стойте!

— Валентин! – Темная фигура пошатнулась, отступая к стене. – Не дайте… Не дайте Рудольфу разрушить Борн… Рихард расплатился… Не дай!

— Клянусь кровью.

Первородного нет, есть фреска, осыпающаяся, сливающаяся со стеной. Фреска на глазах исчезает, распадается на бледнеющие пятна. Пятна тоже тают, краски уходят в старую штукатурку, остается лишь кровь, потом бледнеет и она.

Дорогу заступил серый козел, да не простой, а с горного жеребчика. Нагнув рогатую башку и чуть присев на задние ноги, зверюга явно готовилась к драке.

— Вот ведь скотище, – проворчал рябой Антуан, – отвязался, видать.

— Это бакранский? – полюбопытствовал Дуглас, разглядывая бодливую тварь. – Я думал, они все-таки меньше.

— Как же! – хмыкнул адуан. – Этот мелкий еще, вы бы глянули, на чем ихние главные ездиют!

Козел наклонил голову еще ниже, его терпение подходило к концу.

— Ну, держись, зараза. – Адуан потянул с седла свернутую в кольца веревку. Козел, заметив маневр, презрительно мемекнул и попятился.

— Ученый попался, – усмехнулся встречавший пленных адуанский капитан. – Эти твари по-хорошему только своих понимают. А так, начнет дурить – аркан на шею да поленом по лбу. От бодливости.

— И помогает? – удивился Темплтон, косясь на отступившего врага.

— На недельку хватает, – пожал плечами капитан, – а потом опять учить надо. Ну, считай, приехали. Вот она, резиденция, на самом берегу. Заворачиваем.

Освещенный полуденным солнцем особняк казался вполне генеральским, а может, это они одичали в здешних степях. Рука Матильды скользнула за пазуху, нащупала флягу и вернулась назад. Разговаривать с теми, кто тебя поймал, лучше на трезвую голову, а напиться они еще успеют. Если обойдется.

— О, – Антуан ткнул пальцем влево, – Хавьер, дютант генералов. По вашу душу, видать.

Красивый чернявый парень ловко остановил серого жеребца и застыл, поджидая выехавшего навстречу капитана. Что-что, а ездить паршивец умел, не то что внучек.

— Хороший конь, – подал голос Лаци, – скажи, гица?

— Скажу, – буркнула Матильда, чувствуя в груди противный холодок. Путешествие подошло к концу, а она, как ни крути, бабушка принца, которому никто не удосужился вовремя дать по башке поленом. А с Дугласом и того хуже… Мятежник, с какой стороны ни гляди! Конечно, ни полковник Коннер, ни адуаны, ни прицепившиеся к ним на въезде в Тронко талигойские кавалеристы на зверье не походили и уж всяко были приятнее покойного Коурвилля, но война есть война.

Офицеры закончили с разговором, капитан остался на месте, а Хавьер направился прямиком к чужакам.