Книга Яд минувшего, страница 245 – Вера Камша

— Мы также вам признательны, – кивнул Альдо, – за дружеское участие. То, что ваши советы несколько запоздали, никоим образом не умаляет их в наших глазах.

— До свидания, ваше величество.

— До завтра, конхессер, мы будем рады вас увидеть снова.

Слова были вежливыми, но Дикон достаточно знал сюзерена, чтоб понять – Альдо в бешенстве. Ричард и сам был готов вытряхнуть из морщинистого человечка заменявшую ему душу труху.

Юноша коротко поклонился гайифцу, жалея, что в кабинете нет портрета Рене Эпинэ, принимающего ключи от Паоны. Сюзерену картина тоже нравилась, но все портил развевавшийся на первом плане «Победитель Дракона». Может, его чем-нибудь зарисовать? Каким-нибудь трубачом или летящей Победой?

— Истинные Боги! – Альдо вскочил, едва за гайифцем скрестились алебарды гимнетов. Теперь сюзерен если кого и напоминал, то грозовую тучу, только молний не хватало. – Всякий «павлин» будет нам указывать… Ты помнишь, что Ворон про эту шушеру говорил? Что она не лучше Олларов. Правильно говорил, мы это им еще припомним… Жаль, не прямо сейчас.

Комнаты были небольшими и очень светлыми. Они не походили ни на кельи, ни на монастырскую гостиницу, в которой Эпинэ пробедовал четыре года. После глупой дворцовой роскоши и превратившегося в казарму родового особняка обычный человеческий уют казался трогательным и очень хрупким.

— Ты вся в цветах, – Робер хотел поцеловать кузине руку, но Катари неожиданно подняла голову – пришлось целовать в лоб, очень горячий. – У тебя лихорадка?

— Нет, что ты, – женщина отодвинула в сторону изящный томик и улыбнулась, – это бывает… в моем положении, а цветы… Они слишком роскошны. В юности я любила фрезии и маки. Помнишь, сколько их в Эпинэ? Целые поля, по которым гуляют табуны. Один раз Мишель взял меня посмотреть, как они пляшут. Он говорил, наши гербы стали алыми от маков…

Когда, в какой день цветочные поля обернулись закатным пламенем, а весна – осенью? Прежде думалось, в Ренквахе, теперь кажется, много раньше.

— Ты не сердишься, что я тебя позвала? – руки Катари привычно перебирали янтарь. – Его высокопреосвященство говорил, ты занят.

— Ерунда, – поспешил заверить Иноходец. – Я собирался зайти к неким Капуль-Гизайлям, только и всего, это терпит. Ты молодец, что меня выдернула, а то я совсем тебя бросил. Прости меня, пожалуйста!

— Это ты прости… Без тебя все рухнет, я же вижу, а у меня просто страхи. За маленького, за тебя, за Айри… Она тебе пишет?

— Нет, но так и должно быть. Одного человека сейчас не пошлешь, а гонять из-за писем целый отряд глупо. Айрис знает, что после Излома я приеду, так зачем изводить бумагу?

— Любовь таких вопросов не задает, – вздохнула Катарина, – любовь просто пишет, даже если не знает куда. Даже если ее писем не ждут.

— И опять ты права, – пошутил Эпинэ и вдруг добавил: – Мэлли… ца приехала.

— Мэллица? – переспросила кузина. – Странное имя. Звучит как алатское.

— Воспитанница Матильды, – это не вранье, но и не правда, – я ее любил…

— Любил? – Светлые глаза стали огромными. – Не любишь?

— Я не знаю, Катари, – он никогда не втянет сестру в заговор, кровавые игры не для нее, но о Мэллит с ней говорить можно, вернее, можно только с ней. – Я уже ничего не знаю… Она любит Альдо… Полюбила с первого взгляда, а я полюбил ее. Мне удалось стать ей другом, на большее я не надеялся. Мы спали в одной комнате, то есть она спала, а я с ума сходил, даже завел себе женщину. Красивую. Очень красивую и очень странную.