Книга Яд минувшего, страница 233 – Вера Камша

— Как вам угодно, – адвокат, надо отдать ему должное, не растерялся, – но я настоятельно советую не полагаться на милосердие ваших кровных врагов. Вы имеете полное право настаивать на замене судей и на том, чтобы к вам применялись законы, действовавшие в королевстве в день и час оглашения обвинений. Это никем не отмененные кодекс Франциска и протоколы Золотого Договора, а не древние кодексы.

— Какая жалость, – улыбнулся Алва. – Нам и впрямь следовало встретиться несколько раньше, но мы с бароном сошлись на гальтарских кодексах, а карте – место. Кстати, сударь, вам заплатили?

— В известном смысле я полностью вознагражден. – Робер предпочел бы видеть лицо мэтра, но видел лишь внушительный юридический зад. Адвокату надо заплатить. Это, как ни глупо звучит, долг чести. Тебе подарили жизнь, Дракко и кошелек, пора отдавать долги, начиная с кошелька.

— Работа мэтра Инголса будет оплачена, – проснулся супрем. – Со дня его назначения по сегодняшний день включительно. Итак, герцог Алва при свидетелях отказывается от защиты и не намерен подавать прошение.

— Более того, – уточнил Ворон, – я согласен на гальтарскую процедуру со всеми ее кульбитами. Мы ведь судимся по гальтарским кодексам, не так ли?

— Да, – торжествующе подтвердил гуэций, – суд исходит из приоритета кодекса Эодани за исключением пунктов, под которые подпадают обвинения, невозможные в Золотой империи.

— Но, – поднял руку прокурор, – процедура принятия и исполнения приговора, а также его обжалования в полном объеме соответствует прецедентам, имевшим место во времена царствования Эрнани Святого.

— Ты сказал, – кивнул Ворон, – а я услышал.

— Герцог, – начал приподниматься Феншо, – никто, кроме государя, не может «тыкать» человеку Чести и…

— Герцог Алва ответил вам, как отвечали во времена Эрнани, – Валентин Придд смахнул с рукава что-то невесомое, – обращения «вы» тогда еще не существовало.

Обвинитель плюхнулся на свою скамью. Придд еле заметно улыбнулся: его совет оказался верным. Рокэ не мог не ответить вызовом на вызов, теперь он остался без защитника.

— Герцог! – Гони таких, как Инголс, в дверь, они влезут в окно! – Запомните! Теперь вы – адвокат… При Эрнани обвиняемые защищались сами… Вы можете задавать вопросы, можете заявлять протест, сомневаться в правомочности улик, в добросовестности свидетелей!.. Потребуйте обвинительный акт… Они обязаны предоставить!..

— Мэтр Инголс, – велел супрем, – немедленно удалитесь!.. Вы больше не имеете права…

— Имею! – бушевал мэтр. – Я клялся защищать перед Создателем! Мне всякие недоучки не указ, что бы они на себя ни нацепили…

— Мэтр Инголс! – Алва впервые повысил голос, и это возымело действие. Адвокат замолчал. Замолчали все.

— Любезный мэтр, – подсудимый говорил с законником, как с уросливой лошадью, – все в порядке, вы можете уйти. Уверяю вас, я за себя ответить в состоянии. Господа, дайте мне этот акт, и мэтр Инголс уйдет счастливым.

— Мэтр Инголс, – потребовал Кракл, – вы слышали, что сказал герцог Алва? Он в ваших услугах не нуждается, немедленно покиньте зал суда. Ликтор, примите у мэтра Инголса обвинительный акт и передайте герцогу Алва. Обвинение, вы готовы представить первых свидетелей?

Адвокат больше не спорил. Спрут своего добился: какая простая месть и какая безопасная! Два вопроса и чужая гордыня… Достойно мерзавца и потомка мерзавцев, а ведь Придд не знает об исповеди Эрнани. Он спасает не Талигойю, а собственную шкуру и честь братца.