Книга Яд минувшего, страница 215 – Вера Камша

— Ужин для его величества сервирован в Малой столовой, – возвестил с порога слуга.

— Хорошо, – бросил Альдо, – через полчаса подавайте.

Лакей исчез, сюзерен царапнул мизинцем переносицу и нахмурился:

— Ты ведь чего-то хотел, у тебя на лбу написано. А ну, рассказывай!

— Хотел, – если не знаешь, с чего начинать, начинай с самого простого. – Эр Август – честный человек, он достоин титула больше агариссца. Я знаю, Робер его не любит, но Штанцлер всю жизнь служил Великой Талигойе. Я ручаюсь за него.

— И зря. Тут я с Иноходцем на одном берегу. – Альдо поднялся с кресла и потянулся. – Закатные твари, какой же я голодный! Дикон, твой распрекрасный дриксенский гусь думает только о себе. На Талигойю ему плевать, на друзей и короля тем паче, потому он и выжил. В эории ему захотелось! Шляпнику…

— А он шляпник? – растерянно переспросил Ричард. – Это правда?

— Завещание Гонта, где он благословляет своего сына Оскара, подлинное. Якобы исповедь слуги, вывезшего младенца в Дриксен – брехня, хоть и ловко слепленная. Бумага старая, слова тоже в порядке, тогда так и выражались, но самому письму и полусотни лет не наберется. Я завещание Бланш вдоль и поперек знаю, королева писала лучшими чернилами, а они выцвели и позеленели. Ты веришь, что у простолюдина в дриксенском захолустье письменные принадлежности были лучше?

— Нет, – отрицать очевидное глупо, – но… эр Август мог не знать, что его отец или дед…

— Штанцлер не эр, – отрезал Альдо, – а потомок проходимцев и сам проходимец. Вообще-то твоего приятеля за все его художества следует вздернуть, и я бы это сделал, но эориям полезно посмотреть, как самозванец лезет на террасу Мечей. Августу предстоит путь в Гальтару, а пока пусть думает, что его в Багерлее из-за Эпинэ держат… И, Дикон, что на тебя накатило? Я понимаю твои чувства, но расспрашивать о казни до суда неприлично.

— Я боялся, что Ворон… – как же порой трудно объяснять, но молчать и дальше нельзя! – Если Алву осудят, как Ринальди… он станет драться со всеми по очереди, а он… Ты не знаешь, как эр Рокэ фехтует, это… Все равно, что с Леворуким драться.

— Про таланты Алвы я наслышан, – лицо сюзерена оставалось хмурым, но он больше не злился, – только пустить их в ход Ворону не удастся. Ты же слышал, что сказал законник? Преступник выбирает между ядом и мечом. Полагаю, Алва предпочтет меч.

— Ринальди должен был драться! – Если б речь шла только о нем, Дикон бы не спорил. – Наверное, выбрать меч – значит принять бой…

— Ринальди был Раканом, а Раканы выше эориев настолько же, насколько эории выше ординаров. Обвиняя и осуждая Ракана, эории становятся преступниками в глазах истинных богов, а преступление смывается кровью. Это же очевидно.

— Конечно! – Дикон почувствовал, как с его души валится холодный серый камень. Да что там камень, целый надорский утес. – Ринальди должен был драться не с Эридани, а с Лорио и остальными…

— Стой, – вдруг велел Альдо, хватаясь за шнур, – мы не о том говорим!

— Мой государь? – Светловолосый гимнет в закатном плаще в полутьме напоминал Леворукого. Не хватало разве что кошки на плече.

— Кракл и этот, второй, здесь? Пусть войдут.

— Повиновение государю.

Альдо отбросил со лба волосы и недовольно поморщился:

— С анаксами не дерутся, Дикон, но я не собираюсь гнать на убой своих вассалов.