Книга Яд минувшего, страница 189 – Вера Камша

— Она нашла меня в Сакаци, – признался Робер, – и она не была человеком.

— Мир Кабиохов полон творений Его. – Енниоль не казался удивленным. – Но уверен ли блистательный, что видел зеленоглазую Лауренсию, а не лицо ее?

Уверен ли он? Странная красавица приходила в снах, о которых никому не расскажешь.

— Не знаю, – Эпинэ привычно тронул браслет. – Я уехал из Сакаци на Осенний Излом и взял с собой Вицу – девушку из замка. В горах за нами погналась какая-то нечисть, Вица стала Лауренсией, а потом не знаю кем.

— Черная Алати полна прошлым, а прошлое хочет стать настоящим, – объяснил достославный. – Ты думал о зеленоглазой, и она пришла. Если бы ты думал о другой, она бы тоже появилась, но Ночь Луны разбивает стекло обмана.

А конские копыта ломают лунный лед. И что остается? Пустота. Откуда взялось это подлое чувство? Совсем как на саграннских дорогах, но тогда он был болен, а теперь? Горная лихорадка не возвращается, не должна возвращаться…

— Сын моего отца слышит шум и топот, – голос Енниоля слегка дрогнул.

Эпинэ глянул в окно: в ворота неторопливо вливался королевский кортеж.

— У тебя укромное местечко найдется? – Альдо во весь рот улыбался, но голос был раздраженным и озабоченным. – Я бы вытащил тебя прогуляться, но вряд ли твоей лихорадке это понравится.

— Я здоров, – ляпнул Робер и тут же поправился: – То есть почти здоров. Дня через три отправлюсь в Надор, если ты, разумеется, не возражаешь.

— Не терпится повесить на шею камень? – Альдо вне себя, и не важно почему. Пока его величество не остынет, о долгах и гоганах лучше не заикаться.

— Предпочитаю казнь без отсрочек, – припомнил чью-то пошлость Робер, – говорю тебе как королю.

— Главное, первую ночь пережить, – хмыкнул Альдо, – потом сплавишь супругу в Эпинэ и езжай к своей баронессе, сколь душе и клинку угодно…

— Стой, – окликнул Робер, поворачивая ключ, – пришли.

— Куда? – не понял сюзерен. – Ты же вроде наверху угнездился.

— Ты не баронесса, чтоб тащить тебя в спальню. А что, во дворце уединиться совсем не получается?

— Кошки его знают, – Сюзерен с любопытством оглядел «Маршальский кабинет» и поморщился: – Ты бы шпалеры сменил, что ли… Предки – это хорошо, но дрались они у тебя не под теми знаменами.

— Руки не доходят. – Эпинэ подвинул кресла так, чтоб реющий над головой Рене «Победитель Дракона» не лез в августейшие глаза. – Да и не заходит сюда никто. Я или в жилых комнатах, или внизу, с вояками.

— Я пришлю тебе парочку гальтарских шпалер, – Альдо бухнулся в кресло и протянул ноги к камину, – с птичками. Закатные твари, так бы и убил кого-нибудь…

— Ну и убей, – сегодня разговора не выйдет, а через шесть дней он и не потребуется. – Кракла, к примеру, он косой. Вино будешь?

— Спрашиваешь! – Альдо провел рукой по лицу, – Устал как собака… А Кракла ты не трогай, он мне нужен. Эх, попадись мне Суза-Муза!

— Так ведь попался уже, – красное вино напомнило о «франимском виноторговце» и времени, когда они не убивали. – Или ты не об Удо?

— О Медузе, – огрызнулся Альдо. – Эта скотина прислала мне ультиматум! Сунула в бумаги, до которых руки не доходили, сегодня, наконец, дошли – и на тебе! Теперь понимаешь, почему я к тебе подался? Леворукий его знает, как эта тварь входит и выходит.

— Подземный ход? – предположил Иноходец, – Во дворце должен быть подземный ход.