Книга Яд минувшего, страница 186 – Вера Камша

Альдо дочитал документ до конца, поставил подпись, присыпал песком.

— Кракл, вы хорошо представляете ваши обязанности? – устало спросил он. – Вам досталось непростое дело.

— Ваше величество, – с чувством произнес косой граф, – я понимаю всю меру возложенной на меня и графа Феншо ответственности.

— Нет, вы не понимаете, – король пододвинул Краклу бумаги, – и не можете понимать. Суд, на котором вы, согласно должности, председательствуете, войдет в историю. Нужно подвести черту под преступлениями Олларов и их пособников, главным из которых является герцог Алва, но все должно быть законно. Вы слышите меня? Даже Кэналлийский Ворон имеет право на справедливость. Кто согласился его защищать?

— Увы, ваше величество, – вздохнул супрем Кортней, – никто из судебных защитников не решился принять на себя эту миссию. Рискну предположить, что адвокаты боятся делать свое дело хорошо и не хотят делать плохо.

— Что ж, – нахмурился его величество, – назначим защитника нашим указом, но по вашему выбору. Вы должны довести до его сведения, что следует бороться за обвиняемого, а не против. Найдите лучшего, нам не нужна игра в поддавки.

— Справедливость вашего величества вызывает восхищение, – негромко произнес старейшина.

— Значит, восхищайтесь, – пошутил Альдо, – но не здесь. До свидания, граф. Жду вас послезавтра с примерными показаниями.

Кракл с Кортнеем убрались, сюзерен зевнул и забарабанил пальцами по резному подлокотнику.

— Что ж, – заметил он, – то, что отказалась говорить госпожа Оллар, скажет Штанцлер, хотя ему поверят не все. Эпинэ не поверит.

— Робер злится на эра Августа, – напомнил Ричард. – Из-за истории с кольцом.

— Я бы тоже злился! – фыркнул сюзерен. – Ничего нет гаже обвинений в том, чего ты не делал, а у Робера упрямства не меньше, чем у его кузины. Кстати! Пусть он к ней съездит. Может, до святой Катарины дойдет, что другие скажут больше и хуже, чем она.

— Альдо, – Катари перестала его понимать, но он ее не оставит и не предаст. – Не надо так шутить. Ее вe… Катарина Ариго не может иначе.

— А я не шучу, – живо откликнулся Альдо. – Катарина – ослица, но святая. Не видел бы – не поверил. Там, на каминной полке, заметки твоего приятеля Придда, давай их сюда.

Ричард подал, хотя дорогая бумага казалась липкой. Ровные строки сами лезли в глаза:

«Повиновение государю! Я восстановил по памяти слова известной песни, как ее записали в Доме Волн, но не могу поручиться за точность перевода с гальтарского. Кроме того…»

— Никак руки не доходили, – пожаловался сюзерен, проглядывая первый лист, – а ведь эта песенка куда важней ерунды, которой мы занимаемся. Ты сколько куплетов знаешь?

— Два, – пробормотал Дикон. Песню он слышал от Ворона, но сказать об этом язык не поворачивался.

— Придд говорит, всего был двадцать один куплет, – задумчиво протянул Альдо, протягивая Дику прочитанные листы. – Глянь, ты эти знаешь или другие?

Зимний ветер бьет в лицо… – первый раз он увидел этот почерк, когда Спрут передал письмо от Катари. Они еще не были врагами, но уже не стали друзьями, -

Дик торопливо пробегал одновременно знакомые и незнакомые строки, сквозь которые рвался сумасшедший гитарный бой. Робер никогда не пел – и вдруг вырвал у Дейерса лютню…