Книга Яд минувшего, страница 164 – Вера Камша

— Мазали, – кивнула служанка, – я и мазала, только пузыри все равно пошли. Эрэа Эдит боится выходить, герцогиня заметит, сразу поймет, что платье из камина вытаскивала.

Нет, Мирабелла даже не мармалюка… Ослица однокопытная чужих детей морит, а герцогиня – своих. Луиза подставила Джоан второй рукав.

— У меня была подруга, – болтуньи средних лет вечно говорят о подругах и соседках, – она после смерти мужа умом тронулась. Говорили – с горя, а я думаю – сдуру. Завела б любовника, как все делают, глядишь, и полегчало бы. Вот и ваша герцогиня…

— Заведет такая, – в сердцах бросила служанка, возясь со шнуровкой, – как же! Она и при муже коряга корягой была. Герцог, он не зря к Дженни, лесничиха которая, ездил. Мы-то видели да молчали, не старый еще, как не погулять от такой немочи бледной? Ума не приложу, как она прознала, не иначе кто со злости брякнул.

Со злости. Или от зависти. Или от скуки. Было б про что брякнуть, а желающие найдутся. Кто ж ей насплетничал про Арнольда и вдову бакалейщика? Жоржетта? Или все-таки Тессина?

— Ну и что было потом? – с веселым любопытством осведомилась капитанша.

— Ничего, – фыркнула Джоан. – Поерепенилась маленько, а потом, глядь, опять жена с пузом, а муж – в кустах. Так и жили, пока дурь эта не заварилась. Ох, доложу вам, и натерпелись мы, когда на наши головы солдат накликали…

«Так и жили, пока дурь не заварилась…» Бедная Мирабелла, чужая и в замке, и в постели мужа. Была бы бедной, если б не пилила все, что дышит. Мало ли где болит, дети не виноваты.

— Готово, эрэа! – Камеристка от восторга аж глаза закатила. – Красота! Чистая герцогиня, не то что эта…

Вот она уже и герцогиня, да еще и чистая, хотя голову мыть все равно пора.

— Спасибо, – поблагодарила госпожа Арамона, – руки у тебя шелковые. Нечего с такими в Надоре сидеть. Хочешь в столицу?

— Как же не хотеть? – Сплетница расцвела не хуже пресловутой розы. – С эрэа хоть в Закат… Только пусть эрэа пока не говорит, а то съедят меня на кухне… Хетер с Мэри первые.

— Не скажу, – пообещала эрэа Арамона. – А теперь ступай к молодой герцогине.

— Бегу, эрэа!.. Нет, все же красота какая! Эр Эйвон упадет, точно говорю!

Джоан растворилась в сырой полутьме. Из-за кроватного полога вылетела неразумная моль и тут же нашла бесславный конец. Луиза стерла с ладони серо-бурую пыльцу, вернулась к зеркалу и провела пальцами по бровям. Перекошенное чудище в мутном стекле услужливо повторило кокетливый жест.

Нужно обладать отвагой Айрис, чтобы, глядясь в надорские зеркала, вообразить себя невестой знатного красавца. Луиза не воображала себя никем, но Ларак взирал на гостью, как на святую Октавию. Смешно, но приятно. И тянет доиграть до конца. Лучше дурить голову Эйвону, чем смотреть в окно на присыпанный сажей снег и думать о Герарде, кэналлийце, маменьке, господине графе, Жюле, Амалии… Нужно занять мозги хоть чем-то и взяться наконец за влюбленного в дочку теньентика. Жаль, сама Селина здесь не помощница.

Луиза расправила поясные ленты и покинула спальню, предвкушая мерзкий завтрак и прогулку в апартаменты Повелителей Скал. От святого Алана Луизу тошнило не меньше, чем от дубины Эгмонта, но Эйвону пора решать, мужчина он или тюфяк.

Обитель почти святого оказалась в точности такой, какой Луиза ее и представляла. Одиночество вперемешку со старьем. Рассохшаяся мебель, грубые витражи, облезлые шкуры, иконы, оружие, моль и пыль.