Книга Яд минувшего, страница 140 – Вера Камша

Дик смотрел перед собой, но ничего не видел, вернее, видел осеннюю Эпинэ, дождь, мчащегося рядом Борна, его крик: «Держись, Окделл! За мной!» Они врубились в грязные шеренги, все смешалось, потом из холодного месива вновь вынырнул Удо. Это было спасением…

— Убийца, кто бы он ни был, боялся признаний Борна, – ровный голос сюзерена прервал воспоминания, будто дверь захлопнул. – Бедняга так и не сказал, как докатился до измены. Чем больше я думаю, тем сильнее склоняюсь к мысли, что Удо пошел против нас не своей волей.

Конечно! Борн не мог продать, но его могли запутать, обмануть, запугать, наконец. Не смертью, нет, есть вещи пострашнее, но великодушие Альдо могло развязать Удо язык. Наверняка бы развязало, и Сузу-Музу заставили замолчать.

— Ваше величество, – твердо сказал Ричард, – Удо Борн умер под моей крышей, и я обязан его похоронить.

— И похоронишь, – столь же твердо ответил сюзерен. – Представишь, что его разорвало ядром, и похоронишь. Дикон, никто не должен знать, что случилось с Удо. Это наш шанс схватить убийцу за руку. Мерзавец наверняка примется расспрашивать, в том числе и тебя, так что будь настороже. Суза-Муза, нападение на Робера, убийство Борна – звенья одной цепи. Поймаем отравителя, распутаем весь клубок.

— Конечно, – пальцы сами собой сжались на цепи Найери, – конечно, Альдо. Мы его найдем.

— Ты уже начал игру, – рука сюзерена легла на плечо вассала, – нам остается лишь продолжать. Джереми придется расчленить тело, поверь, другого выхода нет. Я мог бы тебе приказать, но хочу, чтоб ты понял: иначе нельзя. Мы не можем терпеть во дворце отравителя.

— Во дворце? – задохнулся Ричард. – Во дворце?!

— Другого ответа нет. – Альдо присел на краешек стола, глядя в расписной потолок. – У тебя Борн ничего не ел, с тобой все в порядке. Значит, его отравили здесь. Убийца понял, что другой возможности не будет, и всыпал отраву в алатское пойло. Хорошо, его было мало, мне не хватило.

— Ты же не стал пить с Борном, – пролепетал юноша, – и Мевену запретил.

— С Борном не стал, – король по-прежнему глядел куда-то вдаль, – но с Матильдой, когда вы ушли, выпил бы, если б осталось. А так мы просто болтали, вернее, ссорились, а потом она уснула. Прямо в кресле. Как это ни смешно, ее опять спасла дайта. У меня в голове крутились щенки, я вспомнил про Мупу и про то, что лекарь сказал о сонном камне. Этот яд усыпляет, Дикон. Просто усыпляет. Дашь человеку выспаться, и с ним ничего не будет, но если разбудить… Хотя чего тебе рассказывать, ты же видел.

— Значит, ты понял… что это яд?

— Тогда нет. Матильда не молоденькая, встала рано, пила эту свою дрянь… Она могла просто уснуть, но пуганая ворона куста боится. Я запер дверь и помчался за Дугласом, но он уже уехал. Я вернулся к Матильде, настрого запретил камеристкам к ней лезть, пока не позовет, и потащился на прием. Мне было не слишком-то весело, особенно когда я думал о тебе.

— Ты думал, меня тоже отравят?

— Нет, – Альдо подошел к часам и потянул гири. – Я и вообразить не мог, что ты потащишь Борна к себе. По моим расчетам, вы должны были подъезжать к Мерции. Я послал вдогонку гимнета, он вернулся ни с чем. Потом явился Дуглас, с ним было все в порядке, к утру я уверил себя, что шарахнулся от тени…

Сюзерен мог умереть. И Темплтон, и Матильда, и Мевен. Дикон облизал пересохшие губы: