Книга Из глубин, страница 99 – Вера Камша

Облака над горой засеребрились – сквозь них рвалось плененное солнце. Остро пахло солью, водорослями и еще чем-то горьким, непонятным и оттого тревожным. В затылок дышал Варотти, на куршее толпились свободные от корабельных дел моряки и обалдевшие от безделья солдаты. Прав ли он был, захватив в Фельпе абордажную команду? Ничего, хорошие рубаки еще никому не помешали!

Лопнула, расползлась облачная кожура, перед носом «Акулы» легла аквамариновая шаль, взбалмошная орилла^[17] коснулась щеки, подхватила сигнальные флаги, окатила гостей жемчужными брызгами.

— Вот ведь, – удивился Варотти, утирая лицо.

— Спасибо, – зачем-то крикнул Луиджи расшалившемуся ветру.

Ветер не ответил, только брызнул в губы шалой солью, словно поцеловал. Небесная полынья исчезла, море тоже погасло, посерело, будто отлюбившая свое душа.

Уго помянул святого Андия и закатных тварей, ударил судовой колокол, предупреждая о встрече. Увенчанный пернатой ночью нос разминулся с золотой акулой, утомленными веерами опали весла. Что ж, кто пришел, тому и прыгать. Не свалишься – принесешь хозяину одну удачу, а себе – две.

Джильди сощурился, прикидывая расстояние. Пора! Оторваться от пусть трижды родной палубы, на миг ощутить себя летучей рыбой, сжать протянутую другом руку – это тоже счастье… Счастье, которое дарят волны и ветер, волны, и ветер, и свет…

— Приветствую лучшего капитана Фельпа, не считая Фоккио Джильди и меня, – Джузеппе Рангони со смешком хлопнул Луиджи по плечу. – Молодчина!

— Дерра-Пьяве тебя убьет. – Луиджи, в свою очередь, от души огрел земляка. – Не за себя, так за «Ызарга».

— Нет, это я убью Дерра-Пьяве, – отрезал Рангони. – Болтается Леворукий знает где.

— Знает Леворукий, знает и Алва, – утешил Джильди.

— Тогда говори, где Алва, или отправляйся к кошкам со своими советами. Закатные твари, а я-то думал, вы все вместе заявитесь.

— Скажи спасибо, что меня видишь, – решил обидеться Джильди, – нас к здешним селедкам никто не гнал.

— Спасибо, – поклонился Джузеппе. Как странно выглядит Рангони в талигойском мундире! Но сменил флаг, меняй и одежки.

— Мы деремся или нет? – деловито осведомился капитан «Влюбленной акулы», косясь на плоскую вершину. – Признаться, я боялся опоздать к десерту.

— Война будет, – Рангони был на удивление краток, – больше, чем нужно. Где Ворон?

— Мы его в Гаре высадили. Куда собирался, не доложил. Как тут у вас? Что весело, я уже понял.

— Ждем, – соизволил объяснить приятель, – зимы, войны, известий. Ты вовремя явился, вечером – военный совет, сразу всех увидишь и все узнаешь.

— Кого «всех»? – Луиджи невольно задрал голову, разглядывая освещенную невидимым солнцем вершину. Золото и свинец. Красиво и… страшно. – Значит, это и есть Хексберг?

— На совете будут здешние офицеры и маршал фок Варзов, – сообщил Джузеппе, – и, уверяю тебя, он не выпивать сюда приехал, он вообще мало пьет. После совета пойдем на Штернштайнен, представишься Альмейде, ты от него на четыре дня отстал.

— А гора? – напомнил Джильди, не в силах оторвать взгляда от хлынувшего сквозь прорыв в облаках сиянья, превратившего свинец в серебро.

— Местные говорят, там в полнолуние нечисть пляшет. И они вместе с ней. Я не видел пока, но почему б не глянуть.

— Спасибо, – отрезал Луиджи, – но я не люблю нечисть.