Книга Из глубин, страница 250 – Вера Камша

— И все же, Адольф, я хотел бы понять, что задумал этот южанин?

— Ты же решил, что он гонит нас от Хексберг. Для фрошеров война сейчас излишняя роскошь.

— Для нас тоже. Что ж, будем надеяться, они позволят нам обменяться поклонами и разойтись…

— Господин адмирал, – отец Александер сменил парадное облачение на простую сутану, алый лев тревожно мерцал на сером сукне. – Сын мой, Создатель в великой справедливости своей посылает нам достойный бой. Нет славы тем, кто вчетвером нападет на одного. Нас меньше, но корабли наши крепки, а сердца еще крепче. Будь же благословен во имя Создавшего все сущее! Живи и действуй к вящей славе Его. Орстон!

— Мэратон! – склонил голову адмирал. – Прошу вас пройти по всему кораблю. На пушечных палубах вы нужней, чем здесь.

— Конечно, – священник казался удивленным, – место мое с теми, кто служит Создателю и Дриксен.

— Это не фрошеры! – завопил впередсмотрящий, разом позабыв об уставе и субординации. – Не фрошеры!

— Что? – подался вперед адмирал, выхватывая трубу.

— Неопознанные флаги, – надрывался наблюдатель. – Они несут два разных флага. Один синий… плохо видно, но может быть с черным… Второй алый, цельный^[59]…

Под цельными флагами ходят лишь мориски и корабли Эсперадора, но шады не держат корабельного флота, а у его святейшества серые штандарты и всего шестнадцать вымпелов…

Адмирал опустил трубу:

— Синий, если он и впрямь с черным – это почти наверняка штандарт Кэналлоа, он же штандарт Алвы, хотя меня сейчас больше занимают алые флаги.

Алва?! Зепп едва не выкрикнул это имя вслух. Как это понимать?! О том, что проклятый Ворон наконец-то попал в клетку, говорилось в зачитанном перед отплытием высочайшем приказе.

Неужели его величество лгал? Нет, кесаря обманули, чтобы вынудить вступить в войну. Пленение Ворона – такая же ложь, как и ушедший на Марикьяру флот.

Адмирал протянул Шнееталю трубу:

— Взгляните, капитан, это весьма поучительное зрелище. Хотел бы я знать, кто платил лазутчикам, видевшим Альмейду на юге.

— Им платил Дивин, – буркнул капитан. – Ничего не понимаю! Что это за тряпки?

— Вряд ли в Устричном море их видели, – рука адмирала погладила искалеченную щеку. – Это марикьярские флаги, кажется, они означают кровную месть.

— Олаф, – пробормотал Шнееталь, – я ничего не понимаю. Разве у нас с ними есть какие-то личные счеты?

— Не знаю, Адольф, – Ледяной устало потер висок. – У меня вроде бы нет, но не стоит забивать себе голову гаданием. Просто примем к сведению, что в плен они нас брать не будут. Ничего не поделаешь.

— Но почему?

— Неважно, – адмирал неторопливо повернулся спиной к вражескому флоту. – Отец Александер, идите к людям. Сейчас ваши молитвы нужны как никогда. Господин Кляйнпауль, доведите до сведения эскадры, что штандарт Алвы – это еще не сам Алва. К тому же на корабле он не более чем пассажир, а на землю мы теперь вряд ли сойдем. Наше дело в море, и на море нам есть что сказать. Поднять сигналы: «К бою иметь полную готовность». «С помощью Создателя мужественно исполним свой долг».

— Господин адмирал, – Кляйнпауль нерешительно глянул на адмирала, – может быть, собрать господ офицеров?

— Все уже сказано, – отрезал Ледяной Олаф. – Мы присягали не щадя жизни служить Создателю и кесарю и спасать прежде себя тех, кто нам доверился. Угрозы марикьяре ничего не меняют.