Книга Из глубин, страница 179 – Вера Камша

— Кошачий, – холодно уточнил Берлинга, – в Закате. Сколько у них солдат?

— Метхенбергские контрабандисты говорят, тысяч пятнадцать, – нахмурился Бреве, – но я думаю, не больше двенадцати. Загнали на реквизированные у негоциантов флейты и галеоны, числом около сорока. Кораблей вроде бы собрали меньше, чем нужно. Если так, часть солдат разместят на судах арьергарда. Конрока!

— Конрока, – подтвердил Альмейда, и Бреве сел. – Последнее слово о нас. Конвьенте!

— Конвьенте! – сощурился Вальдес. – Я стою в Хексберг, об этом знают все. Держу флаг на «Астэре», именуемой в Дриксен «Закатной тварью». Не считая мелочи, в моем распоряжении двенадцать линеалов, «гуси» их знают, вы – тем более.

— Гарнизон Хексберг насчитывает пять тысяч шестьсот восемьдесят два человека, – Таннер дрался на берегу, он мог не повторять морскую ересь. – Вверенный мне город с моря прикрыт фортами Святого Франциска и Святого Фабиана, а также бастионами Ротванд, Гештрайфт, Хербстевинд; торговый порт – фортами Хексданце и Альтерпферд. Часть стен перестраивается, поднять на них пушки не представляется возможным. Это тоже знают все.

— Конвьенте! – громыхнул адмирал. – Стою у Штернштайнен. Держу флаг на «Франциске Великом». В моем распоряжении семьдесят два вымпела^[33]. Кононда.

Кононда. Игра за врага. Что станет делать неведомый в Померанцевом море адмирал, которого здесь называют Ледяным Олафом?

— Начнем с главного, – прищелкнул пальцами Салина. – Кальдмеер нас не ждет.

— Его дело – высадить солдат и сохранить корабли для новых прогулок, – фок Таннер расстегнул верхний крючок, и Луиджи понял, что в каюте и в самом деле жарко. – Лично я бы выбрал для высадки торговый порт. Удобно и к цели близко.

— Если мне позволено говорить, – поднял руку Рангони, и Альмейда кивнул большой головой, – Фельп не Хексберг, а Хексберг не Фельп, я это понимаю, однако бордоны действовали разумно. Они втянули нас в драку на подступах к бухте и в то же время высадились там, где им не могли повредить городские пушки. Возможно, дриксенцы думают так же. Тогда они высадятся южней военной гавани. Между болотами и бастионом.

— В Шмутце? – переспросил Бреве. – Неудобно. Мелко, пески нехорошие.

— Зато безопасно, – встрял Вальдес, – главное, до берега добраться. Вы обо мне тоже не забывайте. Кальдмеер, тот помнит, а Вернер – тем более.

— О тебе, пожалуй, забудешь, – скривился Таннер. – Конечно, против шести десятков Олафа двадцать твоих не вытянут, но крови ты им попортить можешь. Думаю, Ледяной даст тебе возможность сбежать, и только если ты начнешь кусаться…

— Начну, – заверил Кэналлиец, – иначе какой же я буду я?

— Тогда тебя начнут топить безо всякой жалости, – предрек Аларкон, – особенно если в авангарде пойдет твой друг Вернер.

— Буду счастлив его повидать, – Ротгер облизнулся совершенно по-кошачьи. – Мы так странно расстались…

— Я бы вошел в залив тремя колоннами, – Салина без всякой жалости оборвал воспоминания Вальдеса. – Искренне желаю, чтоб первую вел Вернер Бермессер.

— А уж как я желаю, – зевнул Кэналлиец. – Вернер воистину прекрасен.

— Вице-адмирал, – Альмейда и не подумал повысить голос. – Кононда! О ваших пристрастиях позже. Таннер прав, Кальдмееру нужна не мясорубка, а победа. Если не удастся запереть Вальдеса в бухте, он попробует оттеснить его в сторону до конца высадки.