Книга Из глубин, страница 126 – Вера Камша

— Зато я не гуляю по горам, – парировал Марсель. Жаль, что он остается. Даже странно, как быстро они стали друзьями… Братьев Рокслеев Чарльз знал с рождения, ну и что? Дружбы нет, было приятельство, остался долг даже не чести, чего-то другого, начавшегося с желания схватить Килеана-ур-Ломбаха, приволочь на площадь Блаженного Хьюберта и убить на глазах уцелевших ювелиров. Не сложилось: бывший комендант отправился в Закат без помощи теньента Давенпорта… И все же он Килеана пристрелил. Вместе с маршалом Рокслеем – дядей Джеймса и Дэвида, другом отца, покровителем, почти родичем…

— Не понимаю, – сам для себя неожиданно пробормотал Чарльз, – зачем…

— А может, тебе и не дано? – предположил Марсель. – Вот и не понимаешь.

— Не понимаю, что нашло на Рокслеев. Другие – кошки с ними, но они?

— Рокслеи недалеко ушли от Окделлов, – отмахнулся Валме. – Чего Эгмонту не хватало? Герцог, генерал, а от свиньи на гербе никуда не денешься, даже если она кабан.

— Эгмонт был честным человеком… – начал Чарльз и вновь оказался в проклятой столовой рядом с пойманным врасплох королем. – Какое это имеет значение теперь?

— Беды сегодняшние прорастают из старых зерен, – подал голос Бонифаций, – а обиженные Создателем склонны к обидам на одаренных Им. Твердят обиженные о смирении, но видят в мечтах своих лишь унижение одаренных и себя в одеждах чужих, только свинья под седлом отвратна, а кровный конь и в хлеву стати не утратит.

Обиженные? Были ли Рокслеи обижены Фердинандом? Нет! А Создателем? Генри-старший с почетом ушел в отставку, едва не загубив всю кампанию 387 года. Генри-младший после дядюшкиного конфуза был оставлен в Олларии. Сильвестр решил, что бездарным, но верным военным место в столице, – как же над этим смеялись! Генри Рокслей тоже смеялся, когда приезжал погостить в Давенпорт. Неужели он ненавидел уже тогда? Но к Эгмонту он не примкнул и – в этом Чарльз не сомневался – с отцом маршал Генри ничего не обсуждал.

— Сударь, – прикрикнул Марсель, – вы опять уснули на самом интересном месте. Просыпайтесь, сейчас будем прощаться.

3

Две дюжины адуанов, двадцать шесть сменных коней. Неплохой эскорт, тем более ехать лишь до Цикотеры. Дальше придется плыть: пробираться осенью через Ренкваху и внутренний Надор – дело гиблое, а Рассанна донесет, не заметит.

Бонифаций остановил своего мерина и вытащил флягу.

— Благословим же плавающих и путешествующих, – возвестил его преосвященство, от души прикладываясь к источнику благодати, – ибо доброе дело требует благолепия и сил душевных. Пей, виконт!

Марсель с готовностью принял благословение и едва не выронил из рук: на черненом серебре раскинул крылья знакомый ворон. Епископ заметил и усмехнулся:

— Дар сей от мужа благочестивого, голову свою за други своя и за землю свою не щадящего. Так выпьем же за него, где б его кошки ни носили!

— Попадись он мне, – брякнул Валме, заглатывая обжигающую настойку: на вино епископ не разменивался. – Додумался: от собственных офицеров сбегать.

— Нехорошо это, – подтвердил Бонифаций, – лишь дурная овца бросает агнцев в лесу средь волков рыкающих, ну да вы, чай, не агнцы, сами кого хочешь заедите… Сей же час, теньент Давенпорт, за тебя пьем, ибо нет за тобой грехов непростимых, а помыслы твои чисты и богоугодны. Отпускаю тебе грехи твои, воюй с миром.