Книга Из глубин, страница 117 – Вера Камша

— Сэц-Ариж, – Никола не одобрит, ну и ладно, – проводите виконта Лара к герцогу Окделлу и возвращайтесь.

Приказание Жильберу не понравилось, но возражать при чужих слугах он все же постеснялся. И на том спасибо.

— Здесь врагов нет, – друзей тем более, но Спруты гостя в своем доме не тронут. Не так воспитаны и не то время. – Вы меня поняли?

— Да, Монсеньор, – заверил борец за Великую Эпинэ. Южане развернули коней, окружая Ларака, северяне приналегли на окованные бронзой створки. Робер не любил звуков задвигаемых запоров у себя за спиной, но в нынешней Олларии двери открытыми не оставляют.

Иноходец молча спрыгнул с Дракко на почтенные квадратные плиты. В логове Приддов все было опрятным и старым, вернее, старинным. Представить на здешних воротах новенькие гербы? Да легче вообразить поющую каракатицу!

— Монсеньор ждет вас, – доложил пожилой слуга со шрамом через полщеки, – к сожалению, он не может спуститься.

— Я знаю, – бросил Робер и сделал шаг в полутьму. Грозно хлопнула чудовищная дверь, запахло траурными смолами. Спруты, как к ним ни относись, были в этом доме на своем месте, а вот он – нет.

Мягкий, прижатый медными прутьями ковер глушил шаги, похоронная тишина пеленала не хуже савана, слуги со свечами напоминали о выходцах. Неприятный дом, построенный неприятными людьми. И дело тоже неприятное.

— Сюда пожалуйте.

Еще одна захлопнувшаяся дверь. Запах кипарисовой хвои, закатные отблески камина, полумрак и тишина.

— Добрый вечер, герцог. Рад вас видеть.

Радости здесь уж точно не место, но вежливость обязывает, а положение – тем более.

— Добрый вечер, сударь. Как вы себя чувствуете?

— Благодарю вас, все в порядке. Присаживайтесь. Признаться, я не осведомлен о ваших вкусах. Какое вино вы предпочитаете?

— Красное. Я же южанин.

— Сейчас подадут, – рука с тяжелым кольцом-печаткой тянется к звонку. – Позвольте спросить, вы не голодны?

Завтрак Эпинэ остался дома, обед съел Никола, но ужинать первый маршал возрождаемой Талигойи будет не у Приддов. Если вообще будет.

— Благодарю вас. Только вина.

— Герхард, вы слышали? Подберите что-нибудь достойное и зажгите побольше свечей.

— Слушаюсь.

Резной дуб, лиловый бархат, потемневшая за века бронза, портреты вельмож с холодными лицами, бесценное оружие, переплетенные в кожу книги и бледный молодой человек, с которым надо говорить и пить вино.

— Сегодня был неплохой день, – о чем бы говорили люди, если б не было погоды? – Правда, к вечеру похолодало.

— Конец осени, – согласился Повелитель Волн, – в этом году странно тепло, по крайней мере в Ракане.

Для Придда Оллария уже Ракана. И для Дикона тоже. Служить одному королю, верить в одно дело и скрестить шпаги? Глупо.

— Мне трудно судить, – проявил дипломатичность Робер, – я плохо знаю здешний климат.

О чем им говорить? Молнии и Волны никогда не искали общества друг друга, разве что Ирэна… Спросить о ней, или не стоит?

— Я знаю, вы давно не были в Талигойе.

Он давно не был в Талиге, а в Талигойе не бывал никогда. И сейчас они оба в Талиге. Дворовые щенки, забравшиеся на кухню в отсутствие повара, только повар скоро вернется.

Повелитель Волн ждал, откинувшись на спинку кресла. Серый бархат, герцогская цепь на шее, тщательно расчесанные волосы. Если б не меховой плед на коленях, можно было бы предположить, что молодой человек собрался ко двору.