Книга Шар судеб, страница 77 – Вера Камша

— Знаю. – Начальник штаба многословием не отличался. – Принимать бой в таких условиях неразумно, к тому же солдаты измотаны переходом. Я поддерживаю план генерала Айхенвальда. Для чего-либо иного у нас слишком мало сил.

— Семнадцать тысяч пехоты, семь – кавалерии и еще три пехотных полка и один кавалерийский в арьергарде, – напомнил своему жеребцу маршал. – Для кагетов – много, для Бруно – мало, для Фридриха в самый раз. Давенпорт, записывайте: «Полковнику Стоунволлу. Присоединить к своему полку полк Росбека, конно-артиллерийскую батарею Хауге и с ними немедленно выступить к Ор-Гаролис. Раньше времени себя не обнаруживать. Атаковать дриксенские дозоры только тогда, когда на подходе появится авангард Фридриха или если будет слышен шум сражения. В обоих случаях следует отбросить вражеское охранение, спешиться, подтянуть артиллерию и удерживать мост. На другой берег всерьез не рваться, но желание такое демонстрировать, создавать впечатление, что мост нам нужен для переправы…» Записали?

— Пишу, господин маршал.

— Пиши́те быстрее. Основные обозы вместе с больными и уставшими и вся тяжелая артиллерия остаются здесь, под охраной полковника Смайса, одного полка будет достаточно. Все остальные – к Изонис. Будем переходить вброд, у Проца это возможно. Сегодня переправимся, завтра ускоренным маршем двинемся наперерез. Коротким путем, через холмы. Там меньше дня пути.

— Люди не выдержат. – Хейл даже не пытался скрыть сомнений.

— Люди выдержат, – отрезал Проэмперадор. – Лучше подумайте о лошадях. Давенпорт. Приказ генералу Эрмали – полковые пушки и повозки с боеприпасами тащить хоть на руках, но не бросать. При попытке бросить орудие – расстрел на месте.

— Господин Проэмперадор, – голос Айхенвальда стал торжественным, – значит, мы принимаем бой?

— Нет, господин генерал, – по губам Савиньяка скользнула шалая улыбка, – не принимаем. Даем.

400 год К.С. 22-й день Весенних Скал

Подниматься пришлось затемно. Ночевка в продуваемых колючими ветрами предгорьях вышла не слишком приятной, но за полтора дня гонки армия вымоталась так, что была бы рада даже Закату. Лишь бы упасть и уснуть. О солдатах, бросившихся наперерез Фридриху, маршал заботился меньше, чем о лошадях, но больше, чем об офицерах. По крайней мере, свите командующего добраться до палаток удалось часа на два позже, чем драгунам Бэзила, а подниматься пришлось на час раньше – Савиньяк собирал то, что почему-то называл советом.

— Как в лагере? – Проэмперадор принимал офицеров на склоне холма. Впрочем, палатку командующего уже разбирали.

— Люди устали. – Явившийся первым Хейл-старший был краток. – Очень.

Савиньяк не ответил. О том, что все на пределе, маршал знал не хуже генералов, что не мешало ему гнать армию со скоростью, достойной Ворона. И Фридриха. Лишние обозные повозки бросили еще за Изонис вместе с тяжелой артиллерией, ротными котлами, половиной палаток и прочим добром, мешавшим перейти несущуюся по обледенелым камням реку. Эту переправу Чарльз запомнил надолго – припасы волокли на руках, легкие пушки перетаскивали на канатах, переправившиеся сразу же уходили в холмы. Обсохнуть и согреться Савиньяк не давал – не было времени. Шли без передышки и весь следующий день. Спотыкаясь на склонах, увязая в скопившемся в низинах снегу, одновременно обливаясь поˊтом и дрожа от холода. Ели на ходу, запивали из походных фляг сухари и вяленое мясо, на отстающих не оглядывались. То, что было невозможно бросить, волокли на себе. Приказ на остановку Проэмперадор отдал затемно, когда до долины, в которой собирались перехватить дриксов, оставалось несколько часов пути. Даже сейчас, после ночного отдыха, предстоящая дорога казалась страшнее боя. Его Давенпорт все еще ждал, хоть и много меньше, чем в начале гонки, но седло и отсыревшие сапоги вызывали животный ужас. Деливший с Чарльзом палатку весельчак Сэц-Алан шмыгал носом и утешал, что бывает и хуже. Чарльз с маршальским адъютантом не спорил, вспоминая собственный бросок в Фельп, но прошлые злость и усталость всегда слабей настоящих.